Тони де Мелло: Биография брата. История духовного учителя

Тони де Мелло: Биография от брата.
Неизвестная история духовного пути

Билл де Мелло

Эта биография Тони де Мелло уникальна — она написана его младшим братом, Биллом де Мелло. Это не просто перечисление дат, а личная история о первой и последней встрече, о трансформации строгого иезуита в духовного учителя для всего мира и о сложных, но глубоких отношениях двух разных людей, связанных братской любовью. Это история первой встречи двух братьев, их последней встречи и семейных событий, произошедших между ними.

Первая встреча: Рождение младшего брата как знак судьбы

Днем 29 июля 1944 года 13-летний мальчик бежал из дома навестить свою мать в родильном доме в Бомбее, Индия. Его мысли бежали быстрее ног, ибо час судьбы настал. Будущее мальчика будет золотым, как он планировал, — если новорожденный ребенок окажется мальчиком. Но его будущее станет железным — железом ученичества на железной дороге — если ребенок окажется девочкой. Этим 13-летним мальчиком был Тони де Мелло, а новорожденным младенцем — я. Увидев меня, Тони радостно сказал: «…Отлично, теперь я могу стать иезуитским священником!»

Последняя встреча: Внезапная смерть в Нью-Йорке

Вечером 31 мая 1987 года 56-летний мужчина встретился со своим 43-летним братом в Нью-Йорке. Старшим был Тони де Мелло SJ, всемирно известный духовный лидер, младшим — я, Билл де Мелло, малоизвестный мирянин. Встреча произошла в Университете Фордхэм в Бронксе. Я помню тот вечер, как будто это было вчера, потому что переживою его снова и снова. Мы вместе поужинали в столовой, и Тони, как обычно, больше всего заботился о других. Он хотел, чтобы мы поскорее закончили ужин, чтобы персонал столовой мог разойтись по домам.

Он был в США, чтобы проводить семинары по духовности через спутниковую связь с 600 колледжами в США и Канаде, а я находился в Манхэттене, направленный моими австралийскими работодателями для работы над особенно интересным глобальным проектом. В телефонном разговоре ранее в тот же день Тони заверил меня, что уже оправился от джетлага после долгого перелета из Индии.

Но по мере того как вечер тянулся, Тони жаловался на дискомфорт в животе. Это должно было стать для меня тревожным звонком… Тони НИКОГДА не жаловался… он всегда сохранял мир с любой судьбой, которая ему выпадала.

После ужина мы сидели в комнате и беседовали, и он ненадолго выходил, чтобы принять лекарство. Это не помогло. Несколько драгоценных часов, которые мы планировали провести вместе, были прерваны его растущим недомоганием. Он сказал, что устал и хочет рано лечь спать.

Перед расставанием мы договорились встретиться позже в том же году в его Доме для уединенных ретритов в Индии. Последнюю минуту мы провели в крепких объятиях и я попрощался с ним с комом в горле.

На следующее утро Тони нашли мертвым на полу его комнаты.

Через день тело Тони было выставлено в часовне Университета Фордхэм. Он выглядел так живо, что я не мог ни поверить, ни принять, что он мертв. Я сломался и рыдал… у нас осталось так много нерешенных духовных дел. Я прошел через обычные чувства гнева… Почему он должен был умереть? Печали… Я никогда не увижу его снова. Боли и вины… Мне следовало догадаться, что у него сердечный приступ, и что-то предпринять. И больше всего — шока и неверия… Как мог умереть от сердечного приступа внешне здоровый мужчина, получивший заключение о хорошем состоянии здоровья от видного американского кардиолога всего несколькими месяцами ранее? Назвать ли это судьбой, роком или Божьей волей? Эти вопросы останутся без ответа, пока мы, братья, не встретимся снова; кто знает где, и кто знает когда.

Путь от догматика к учителю мира

Во время нашей первой встречи Тони сказал: «…Значит, теперь я могу стать иезуитским священником». С самого детства у Тони была золотая мечта стать иезуитским священником. Но в том конкретном, 1944 году, его мечта не была желанной в нашей семье. Экономические реалии были насущнее золотых снов. Бушевала Вторая мировая война. Продукты распределялись по карточкам. Жилья не хватало. Индия, тогда часть Британской империи, сражалась на стороне союзников на многих фронтах. Японцы прорвались через восточную границу Индии и закрепились на индийской земле. Страна была небезопасна и неопределенна, и для моих родителей средних лет Тони был их единственной опорой, тем, кто позаботится о них в старости. Мой отец работал на индийской железной дороге, и если его старший сын выберет не поступать в университет после окончания школы, для него можно было устроить ученичество на железной дороге. Ученичество привело бы к надежной работе. Таков был грандиозный экономический план моей семьи для Тони.

Семейные истоки

Тони родился 4 сентября 1931 года в Санта-Круз, пригороде Бомбея, Индия. Наши родители, Фрэнк и Луиза (урожденная Кастелино), были уроженцами Гоа, португальской колонии на юго-западном побережье Индии. Они принадлежали к длинной череде католических семей, уходящей на 400 лет назад, известных своим религиозным рвением.

Миссионерский пыл

Пламенный иезуит Франциск Ксаверий прибыл в Гоа около 1542 года и дал мощный импульс распространению христианства. Но процесс обращения местных жителей начался раньше. Португальские священники и монахи прибыли вскоре после того, как португальские силы захватили Гоа у местного индийского раджи в 1510 году. Их миссионерский пыл (по мнению некоторых историков) состоял как из убеждения, так и из преследований. Они дополняли мягкую тактику споров жесткой тактикой обращения огнем и мечом. Неизвестно, каким методом были обращены мои предки, но они, безусловно, привили страх перед адом и надежду на небеса глубоко в сознание своих потомков. На протяжении всей жизни наши родители оставались безоговорочно преданными церкви и верными всем ее учениям.

Семейное фото, июнь 1947 г. Сделано за несколько дней до того, как Тони уехал в Винаялая, иезуитский новициат. Фрэнк (папа), Марина, Тони, Грейс, Билл, Луиза (мама).

Миграция

Возможности трудоустройства в португальском Гоа были крайне ограничены, поэтому молодые гоанцы обычно устремлялись в соседний Бомбей в британской Индии. Будучи трудолюбивыми, образованными, христианами и говорящими по-английски, гоанцы часто пользовались благосклонностью правящих британцев при найме на работу, особенно на железных дорогах и в департаменте почты и телеграфа. Мой отец пошел работать на железную дорогу. Моя мать оставалась дома, чтобы вести хозяйство и дать своим детям первоначальное домашнее религиозное воспитание.

Образование и призвание

Тони получил начальное образование в средней школе Святого Станислава, которой управляли иезуиты, в приходе Святого Петра, расположенном в Бандре, северном пригороде Бомбея. Он преуспевал в учебе и был исключительно искусен в человеческих отношениях. Пользуясь популярностью как у преподавателей, так и у учеников, Тони был кумиром школы. Наши родители ожидали, что он поступит в университет, закончит его и преуспеет в любой выбранной им профессии. Их ожидания блестящего будущего для Тони были твердо запечатлены в их умах, поэтому они мало обращали внимания на его частые намеки о желании стать священником. Они списывали это на юношеский пыл, привитый иезуитами, теми великими мотиваторами, которые руководили школой Святого Станислава.

Кроме того, мои родители знали, что у Тони была и романтическая сторона. Когда он был совсем молод, он сказал нашей кузине, что однажды женится на ней и что он соберет все звезды на небе и сделает ей свадебное платье. Она никогда не упускала случая в шутку напомнить ему о его обещании, даже спустя годы после того, как он вступил в Общество Иисуса, а она сама была замужем и имела детей.

Обещание

Однажды, после очередного вежливого напоминания Тони, моя мать сказала ему: «Если ты оставишь нас и уйдешь к иезуитам, кто будет заботиться о нас, когда мы состаримся?» Тони ответил: «Мама, я буду молиться Богу, чтобы он дал тебе еще одного сына, который позаботится о вас, и если мои молитвы будут услышаны, позволишь ли ты мне присоединиться к иезуитам?»

Моей матери, которой тогда было за сорок, было легко согласиться, зная, что ее шансы забеременеть невелики. Я верю, что это был отчаянный способ матери удержать сына как можно дольше. Что ж… несколько месяцев спустя она забеременела! И, как мне рассказывали, Тони не поднимал тему присоединения к иезуитам вплоть до того момента, как увидел новорожденного меня. На самом деле, он даже не поинтересовался состоянием моей матери или моим, когда ворвался в родильную палату. Его первыми словами были: «Мои молитвы услышаны. Бог дал вам мальчика, так что теперь я могу стать иезуитским священником!»

Обещание исполнено

Время шло, и тема его желания вступить в Общество Иисуса иногда поднималась, но мои родители все еще не относились к этому очень серьезно. Затем, в 1947 году, через несколько месяцев после начала его последнего учебного года в школе, Тони посетил курс профориентации. Он пришел домой и захотел серьезно обсудить свое будущее с нашими родителями. Эта страшная тема об иезуитах была затронута снова, и на этот раз они поняли, что он действительно очень серьезен. Тогда моя мать сказала, что будет счастлива, если он послужит церкви, но не иезуитам. Она слышала, и вполне справедливо, что новичкам не разрешалось возвращаться домой первые три года, а семейные посещения семинарии были ограничены тремя разами в год. Она не могла смириться с такими ограничениями, поэтому предложила ему поступить в семинарию светского (диоцезианского) духовенства вместо иезуитов. Он ответил, что если такова ее воля, то он предпочтет присоединиться к моему отцу в индийских железных дорогах в качестве стажера, но что он будет глубоко несчастен с таким выбором карьеры.

Рукоположение, 23 марта 1961 г. Тони — третий справа в верхнем ряду.

Тони также напомнил маме о ее обещании, и в конце концов оба моих родителя поняли, что нет смысла пытаться отговорить его. Его решимость следовать своему призванию в конечном итоге победила, и 1 июля 1947 года Тони вступил в Общество Иисуса новицием в семинарии под названием Винаялая в пригороде Бомбея Андхери. С 1968 по 1972 год он будет служить ректором этого же учреждения.

Спасительная Милость*

Годы спустя, по иронии судьбы, именно моя сестра Грейс осталась, чтобы заботиться о наших родителях, позволив мне строить карьеру в Европе и в конечном итоге в Австралии. Я должен подчеркнуть, что Тони всегда был рядом, когда его семья нуждалась в нем. Он выезжал за границу только по необходимости. Второй после любви к семье и Обществу Иисуса у Тони была любовь к Индии. Он любил Индию, и его нельзя было убедить принять какую-либо другую страну в качестве своего дома.

* (Грейс от Grace – прим. пер. женское имя и божественная милость, игра слов)

Отношения братьев: Скептик и верующий

Мы с Тони были разными и телом, и духом.

У меня был большой талант к футболу, хоккею и легкой атлетике. У Тони, по его собственным словам, были «две левые ноги».

Пока Тони пил глубоко из источника веры, я лишь полоскал горло! Он был горячим верующим — я был сомневающимся. В школе в меня вдалбливали катехизис, и я до сих пор помню его определение веры: «Вера — это сверхъестественный дар Божий». Что ж, этот Божий дар пришел к Тони целыми грузовиками, а ко мне — в спичечном коробке! Насколько Тони был религиозен по природной склонности, настолько я был равнодушен по природной склонности. Вера никогда не находила во мне искры — вера никогда не воспламенялась. Тем не менее, при всех этих различиях общая связь братства никогда не угасала.

Наша семья была погружена в религиозную культуру. Как с католического мальчика, с меня многое требовалось. От меня ожидали понимания латыни на мессе, усердного пения на бенедикции, еженедельной исповеди, прохождения крестного пути, чтения розария, песнопения литаний, соблюдения девяти первых пятниц, совершения новенн, получения индульгенций… и так далее. Все это нагромождение религиозных практик было слишком большим, и я реагировал на это негативно. Я оспаривал авторитет церкви, отказывался верить в таинства, находил молитвенники скучными и повторяющимися. Я предпочитал говорить со своим Создателем напрямую, своими словами, а не использовать формульные молитвы.

В более поздние годы Тони поощрял обсуждение, а не бунт, побуждая меня выражать то, что я действительно чувствую по отношению к религии.

Стычки

В мои ранние годы Тони был образцом добродетели, а я — маленьким разбойником. Я помню, как Тони всегда принимал мою сторону, когда возникала ссора между моими сестрами и мной, но он знал, когда нужно провести черту в определенных вещах. В ходе одной из таких стычек я однажды поссорился с сестрой и назвал ее «чертовой дурой». Тони осерчал на мой язык, положил меня к себе на колени и отшлепал, сказав, чтобы я больше никогда не использовал плохие слова. Я начал бояться его, и мои самые ранние образы о нем были как о строгом стороннике дисциплины.

Когда Тони поступил в семинарию, он был ревностным католиком — наполненном ортодоксальностью, преданностью и желанием защищать до смерти любую доктрину. Во время одного из наших редких визитов в новициат одна из моих сестер вступила в спор с Тони по какому-то религиозному вопросу. Тони обрушился на нее с холодной яростью и приступил к изложению учения церкви. «Мать-Церковь права, а ты ошибаешься. Тебе не следует сомневаться. Римский Папа непогрешим». Не говоря этого явно, он намекнул ей, что такое отношение может привести ее в ад.

Семейное фото, июнь 1952 г.
Сделано прямо перед тем, как Тони поднялся на борт корабля в Испанию.
Марина, Фрэнк (папа), Тони, Билл (впереди), Луиза (мама), Грейс.

Пример для подражания

Тони внушал трепет семье своим жестким отношением к правильному и неправильному. Неосознанно мы начали почти почитать его. Однако Тони изменился несколькими годами позже — я думаю, это произошло после его возвращения из Испании. Я лично испытал эту трансформацию, о которой расскажу позже. Казалось, он отбросил жесткость и стал гораздо более гибким в своих взглядах на церковные догмы и дисциплину. Конечно, мои родители ставили его мне в пример. Хотя мне это было неприятно, это никогда не вызывало ревности или зависти. На самом деле, я помню, что принимал его добродетели как нечто нормальное. В конце концов, он был старшим ребенком, и от него ожидали этих добродетелей.

На протяжении всех моих школьных лет другие священники постоянно указывали мне на моего выдающегося брата и спрашивали, почему я так отличаюсь в учебе. Некоторые священники, как я догадываюсь, были несколько завистливы к успехам Тони в Обществе Иезуитов и бывали злопамятны, когда представлялся случай. У иезуитов, я полагаю, есть своя иерархия, как и у других людей в миру! Я очень гордился Тони, но мне никогда не приходило в голову, что я должен подражать его достижениям. Когда мы встречались, Тони всегда очень старался приуменьшить свои успехи в Обществе и придавал большое значение моим спортивным достижениям, никогда не упрекая меня за «недостаточные успехи» в учебе или отсутствие религиозного рвения.

Тони и Общество Иисуса

Некоторые мужчины рождаются прирожденными спортсменами. Тони был рожден прирожденным священником. Общество Иисуса было его домом. Он был рукой, а Общество — его перчаткой. Я думаю, что в иезуитах Тони привлекала дисциплина. Тони находил силу в порядке, который порождала дисциплина. Иезуитская дисциплина идти куда прикажут, иезуитский принцип делиться всем что у тебя есть с другими, иезуитский принцип равенства всех людей привлекали его. Он наслаждался строгими правилами. Он находил радость в догме и силу в доктрине.

В 1952 году Тони был отправлен в Испанию изучать философию в течение трех лет, в течение которых произошла его личная эволюция. Он обрел харизму, которая сделала его лидером людей. Группа испанских иезуитов, последовавших за ним в Индию, была поражена тем, что индиец может говорить по-испански как носитель языка. Даже спустя десятилетия испанцы все еще говорили по-английски с акцентом. У Тони определенно был дар языков. Он также свободно говорил на маратхи, хинди (оба — диалекты Индии) и, конечно же, на английском.

Умиротворенный де Мелло

Либеральный Тони де Мелло, которого знает сегодня мир, был трансформацией из жесткого Тони де Мелло, пришедшего в Общество Иисуса.

Первый ветерок перемен повеял, когда у меня были серьезные проблемы в школе… Моим главным занятием в школе было обход правил. Если бы существовало сто способов избежать учебы, я знал бы сто десять! Я возвел прогулы в изящное искусство! Мои выходки продолжались, несмотря на несколько предупреждений от моих учителей и многочисленные записки от директора школы. Каждое из этих предупреждений и записок воспринималось с должной суровостью, и меня либо сажали под домашний арест, либо лишали еженедельных карманных денег. Наказание не имело на меня никакого эффекта. Затем в конце одного учебного года в моем итоговом табеле стояло, что я должен остаться на второй год. Это была последняя капля для моих родителей, которые уже были в годах. Вот тебе и сын, который должен был заботиться о них в старости! Они не могли понять, как один сын оказался жемчужиной, а другой — болью.

После жаркой стычки со мной мои родители решили, что повезут меня к Тони и позволят ему решить, что делать. После его отъезда в Испанию у меня не было много контактов с Тони, и мое воспоминание о нем все еще было как о строгом стороннике дисциплины, поэтому я не ждал встречи с нетерпением.

Тони тогда был в колледже де Нобили в Пуне, примерно в 120 милях от Бомбея, где он изучал теологию с 1958 по 1962 год. Каждая минута поездки на поезде была минутой ожидания ада. Я должен был встретиться с дьяволом в 12 часов, и минуты тикали.

В колледже Тони принял нас в гостиной. Мои родители изложили ему гнусную историю, размахивая табелем вместе с многочисленными жалобами от моих учителей. Тони слушал с серьезным лицом, более серьезным, чем портрет Папы Пия XII на стене. Я представлял, как Тони раскаляет серу и заряжает молнию, чтобы наказать меня. Мне придется просить прощения на коленях.

Семейное фото, июнь 1955 г.
сделано по случаю 25-й годовщины свадьбы наших родителей
(Стоят) Грейс, Тони, Марина, (сидят) Фрэнк (папа), Билл, Луиза (мама)

Когда мои родители закончили свой рассказ, Тони сказал: «Пошли, Билл. Пройдемся немного». Опустив глаза, ссутулив плечи, на ватных ногах, я последовал за Тони в сад. Я знал, что он не ударит меня, но боялся, что его словесная порка будет больнее. Мы сели на скамейку, и Тони спросил меня, в чем моя проблема. Я, конечно, воспользовался легкой отговоркой и сказал ему, что мне трудно учиться дома из-за отвлекающих факторов — двух сестер, теперь уже взрослых и работающих, которые развлекали своих друзей именно в то время, когда мне нужно было учиться! Я тщательно избегал темы моих прогулов, и он не стал ее развивать. Я добавил, что было бы лучше, если бы меня отправили в школу-интернат.

От святого ужаса до нежного героя

Тони внимательно слушал, и то, что он сказал дальше, полностью застало меня врасплох. Вместо словесной порки, которую, как я считал, я заслужил, Тони обнял меня за плечи и сказал, что понимает, через что я прохожу — что жизнь для меня трудна. В любом случае, он был глубоко озабочен моим отсутствием интереса к тому, что очень важно, если я хочу добиться успеха в жизни. Его тон голоса и то, как он обошелся с ситуацией, очень растрогали меня.

Я плакал от облегчения и любви к этому человеку, который так много понимал во мне. В тот день он стал моим ГЕРОЕМ.

Кстати, после этой встречи моя успеваемость в школе сравнялась с моими успехами на спортивном поле.

Эпилог

С годами мы с Тони стали ближе. Верующий и сомневающийся образовали странную комбинацию, но Тони заставил это работать. Божья благодать (или что-то еще!) направляла его. Из кровных братьев мы становились братьями и по духу.

Индийский поэт Рабиндранат Тагор однажды написал:

Бог хочет, чтобы храм Его был построен из любви,
но люди приносят камни.

Я думаю, Тони пришел к пониманию, что даже вера и догма — всего лишь камни, если нет любви к ближнему.

До самого конца Тони оставался верен церкви и своему любимому Обществу Иисуса. Он получил вдохновение сделать католическую церковь КАТОЛИЧЕСКОЙ церковью — всеобъемлющей для всех людей, христиан, нехристиан и сомневающихся вроде меня. Тони заставил меня осознать, что на великих Божьих угодьях есть загон с надписью «Для агностиков», где меня ждут и любят. И есть загоны для людей всех убеждений, где каждый желанен и любим. Тони никогда не был счастливее, чем когда общался с христианами и индуистами, буддистами и мусульманами, агностиками и атеистами. Да, Тони де Мелло был братом для всех, и особенно для меня.

Послесловие

Тело Тони перевезли на родину, и он был похоронен у входа в его старый приходской церкви Святого Петра в Бандре, Бомбей. К сожалению, к моему большому неудовольствию, плита, отмечающая его могилу, была удалена. Это нисколько не побеспокоило бы Тони. Он оставил свои смертные останки и двинулся дальше, чтобы обрести то духовное величие, для которого был предназначен.

Мы, люди, остаемся в памяти по нашим делам, хорошим и плохим. Марк Антоний на похоронах Юлия Цезаря сказал:

Зло, что творят люди, живет после них,
Добро нередко погребают вместе с ними.

Марку Антонию пришлось бы сделать исключение для моего брата, поскольку то, что живет долго после его погребения, — это его прекрасные труды, его щедрость, его сострадание, его юмор и, самое главное, его любовь к другим.

Благодарности:

Многим последователям учения моего брата я приношу свою благодарность. Ваш интерес к жизни Тони побудил меня написать эту короткую биографию. Я надеюсь, что эпизоды его личной жизни помогут вам понять Тони еще лучше.

Также я выражаю искреннюю благодарность Дафне и Дому Гонзалвеш, которые уделили так много своего драгоценного времени, помогая мне отточить эту биографию.

Особые моменты в жизни Тони

Празднование мессы по случаю 50-й годовщины свадьбы мамы и папы сентябрь 1980 г.

Хронология жизни Тони де Мелло

4 сентября 1931 г. — Родился в Санта-Круз, Бомбей, Индия.
1 июля 1947 г. — Вступил в Общество Иисуса (новициат Винаялая), Бомбей.
1952–1955 гг. — Изучал философию в Барселоне, Испания.
1958–1962 гг. — Изучал теологию в колледже де Нобили, Пуна, Индия.
23 марта 1961 г. — Рукоположен в священники в церкви Святого Петра, Бандра, Бомбей, Индия.
1963–1964 гг. — Изучал психологию для получения степени магистра в Чикаго, США.
1964–1965 гг. — Проводил курс по духовности в Риме.
2 февраля 1965 г. — Принес вечные обеты в Риме.
1966–1967 гг. — Служил настоятелем миссий в Манмаде и Ширпуре, Индия.
1968–1972 гг. — Служил ректором Винаялаи (иезуитский новициат), Бомбей, Индия.
1972–1987 гг. — Основал Институт пастырского консультирования и духовности в колледже де Нобили, Пуна, Индия, и стал его директором. Позже Институт переехал в Лонавлу, город на дороге в Пуну. Впоследствии организация была переименована в Институт Садхана.
1 июня 1987 г. — Скончался в Университете Фордхэм, Нью-Йорк, США. Тело перевезено для захоронения в иезуитский склеп церкви Святого Петра, Бандра, Бомбей, Индия.

Билл отвечает на ваши электронные письма

12 августа 2000 г.

В течение короткого месяца, прошедшего с момента публикации биографии Тони, я был потрясен вашими отзывами. Я знал о его популярности, но не представлял, сколько людей продолжают получать пользу от его трудов. Веб-дизайнер сообщает, что на сайт заходили посетители из 43 стран мира. Как прекрасно видеть, что работы Тони ценят по всему миру! Как приятно знать, что его мечта помогать другим все еще жива!

Я получил сотни сообщений с благодарностями, поздравлениями, словами поддержки и конструктивной критикой за то, что поделился своим личным опытом с остальным миром. Пожалуйста, поверьте, удовольствие было всецело моим. Чтение множества сообщений стало для меня полезным духовным опытом. Я получил больше, чем отдал.

Должен признаться, что я никогда не был заядлым читателем книг моего брата. Однако в последнее время я получаю ежедневные цитаты из «Одной минуты Мудрости» и нахожусь уже в шестом «путешествии» в «Осознаность» Тони. Странно, но при этом шестом прочтении я продолжаю открывать для себя вещи, которые упустил в предыдущие пять.

Почему я не читал его книги раньше? Возможно, я представлял, что Тони всегда будет рядом со своими позитивными вибрациями, на которые я привык полагаться, не прилагая особых усилий; что он будет рядом со своей духовной поддержкой, когда он мне понадобится.

Многие из корреспондентов просили больше информации о Тони. Было бы почти невозможно ответить каждому из вас индивидуально. У меня никогда не хватило бы ни времени, ни сил, чтобы поддерживать такую переписку. В лучшем случае я могу рассказать о своем воспоминании прошлых событий, которые, в свою очередь, могут дать ответы на ваши вопросы.

В отличие от Тони, я не обладаю квалификацией, чтобы советовать, направлять или консультировать. Я всего лишь простой искатель истины, пытающийся «проснуться», как и все остальные.

Я выберу самые распространенные вопросы и постараюсь ответить на них честно и точно, опираясь на свою память о событиях. На некоторые вопросы я не могу ответить, либо потому что не знаю, либо потому что о некоторых вещах лучше не говорить.

Последний закат

Тони смеялся. Он был в мире с миром, но я вел войну — со своей камерой. Он сидел, откинувшись, наслаждаясь закатом, улыбаясь моей лихорадочной фокусировке и возне.

«Билл, Билл, просто смотри, как Бог рисует шедевр», — мягко упрекнул он меня, пока я щурился в видоискатель.

Знай я, что этот закат станет последним, который мы будем наблюдать вместе, возможно, я бы отбросил камеру в сторону и молча наблюдал за тем, как Великий Художник работает на небе.

Дата была август 1986 года, примерно за год до смерти Тони.

Моя сестра Грейс и я навещали Тони на выходных в его Институте Садхана в Лонавле, Индия. Для меня это было горько-сладкое время — сладкое, потому что я мог провести какое-то качественное время с Тони, и горькое, потому что папа умер, и я занимался улаживанием его дел.

Озеро находится за Институтом Садхана, в получасе приятной прогулки по местным зарослям. Мы втроем дошли до озера, счастливо болтая, как это делают братья и сестры. Я прилетел из Австралии и, как турист, тащил с собой свою высокотехнологичную камеру. Увидев, что закат обещает быть особенным, я забыл о Тони и Грейс и запутался в диафрагмах и выдержках. Именно эти лихорадочные движения забавляли Тони.

Многие читатели биографии Тони спрашивали: «Откуда Тони черпал вдохновение?»

Одним из источников вдохновения был Бог, безмолвно действующий в природе. Прогулка к озеру в Лонавле была любимым местом Тони. Это был его источник освежения, куда Бог вел его «к тихим водам». В своих книгах Тони часто говорит о том, чтобы найти Бога в тишине. Тони находил Его в тишине этого места. Тони упоминает это конкретное пристанище у озера в своей книге «Осознанность».

Я сделал эту фотографию Тони вечером нашей прогулки к закату. На нем поношенная рубашка, мешковатые брюки и дешевые кроссовки.

Тони никогда не носил лишнего багажа ни в теле, ни в уме. Для его состояния в жизни подходящая одежда была лишним багажом, поэтому он носил то, что мог найти под рукой.

В мире духа Тони был таким же — никакого лишнего багажа. Путешествуй налегке. Будь прямым. Общайся.

Наследие Тони де Мелло и реакция Ватикана

Некоторые из вас почтительно довели до моего сведения официальную реакцию Ватикана на работу Тони и попросили меня ответить.

С великой печалью оставшиеся в живых члены семьи де Мелло прочли критику, направленную Ватиканом в адрес нашего брата. Но мы знаем из истории, что пророков и святых часто не понимали и неправильно истолковывали другие люди, имевшие корыстный интерес.

Ответ Билла де Мелло на критику Ватикана

Я долго думал над этой критикой и предлагаю три пункта в ответ:

Все книги Тони проходили проверку перед публикацией. На них стоит «Imprimi Potest» (разрешение на печать) от иезуитского настоятеля и «Imprimatur» (= «да будет напечатано») от местного епископа.
«Когда римско-католический епископ дает свое разрешение (Imprimatur) печатному произведению, он заверяет читателя, что в нем нет ничего противоречащего католической вере или морали. Imprimatur дается нелегко; только после тщательного процесса рассмотрения». (Издательство St Anthony Messenger Press)
Я получал сообщения от людей всех слоев общества и многих религиозных убеждений. Будь то буддисты, индуисты, иудеи, мусульмане или агностики, они не высказывают ничего, кроме положительного мнения о словах и работе Тони. Я, в частности, ободрен этим откликом на мою биографию Тони. Это показывает, что, несмотря на всю критику в его адрес, его мечта объединять людей все еще жива.
Посвящение Тони в книге «Песнь птицы» недвусмысленно гласит:
«Эта книга написана для людей всех убеждений, религиозных и нерелигиозных. Однако я не могу скрыть от своих читателей тот факт, что я священник Католической Церкви. Я свободно странствовал в мистических традициях, не являющихся христианскими и даже нерелигиозными, и был глубоко под их влиянием и обогащен ими. Однако именно к моей Церкви я продолжаю возвращаться, ибо она — мой духовный дом; и хотя я остро, иногда до смущения, осознаю ее ограничения и ее изредка встречающуюся узость, я также осознаю и тот факт, что это она сформировала и вылепила меня и сделала тем, кто я есть сегодня. Поэтому ей, моей Матери и моей Учительнице, я с любовью посвящаю эту книгу».
Могло ли какое-либо заявление быть более ясным в отношении целостности и намерений Тони?

Какая великая жалость, что некоторые официальные лица Католической церкви не признали верного сына, который лишь пытался объединить, во имя Христа, людей всех убеждений, оставаясь при этом послушным и верным своему изначальному воспитанию!

Читайте продолжение на Канале “Осознанность”

Бонус к публикации:

Основные идеи текста
Практические советы
Текст-Памятка
Английский оригинал аудио записи

“Осознанность” – Конференция Духовности Энтони Де Мелло:
https://t.me/mello_awareness

“Садхана” – Группа практики и обсуждений становления сознательным:
https://t.me/+AqjVhWSygCJiMWM9

“Утренняя Роса” – Портал Интегрального Самопознания:
https://t.me/intselfdev

Тони де Мелло: Биография от брата. Неизвестная история духовного пути