1. Очень многообещающий мальчик (Жизни Шри Ауробиндо. Раздел 2)

Очень многообещающий мальчик

Питер Хииз “Жизни Шри Ауробиндо”
Раздел 2. Взросление по-английски: Англия, 1879–1893

Манчестер, куда отправились жить мальчики Гхоши, был центром самого промышленно развитого и густонаселённого региона Англии. Быстро разрастаясь, город поглотил соседние посёлки, такие как Ардвик, где жил преподобный Уильям Дрюэтт. Служитель Конгрегационалистской церкви на Стокпортской дороге, Дрюэтт жил со своей семьёй в двухэтажном доме на Шекспир-стрит, 84. Район был новым и полностью жилым. Повсюду стояли похожие кирпичные дома с такими же садиками позади.1 Это был типичный английский городской пейзаж, аккуратный и унылый, который Ауробиндо вспоминал без всякой приязни: «Низкими и безобразными были здания, или претенциозными и стремившимися к ложной элегантности. Вёрсты кирпича, и едва ли где встретишь клочок зелени». Эти слова принадлежат персонажу вымышленного диалога, но они воскрешают в памяти жилые кварталы Манчестера, так же как и последующее описание вызывает образ огромных городских фабрик: «Вечно поднимается от них хриплый рёв, отблеск горнов и лязг металла; мрачный, едкий дым заволакивает небо».2

Доктор Гхош привёз своих сыновей в Англию, потому что хотел, чтобы они получили всецело европейское воспитание. Он дал Дрюэттам «строгие указания, что им не следует позволять заводить знакомства с какими-либо индийцами или подвергаться какому-либо индийскому влиянию». Супруги выполнили эти указания в точности, и мальчики «выросли в полном неведении об Индии, её народе, её верованиях и её культуре».3 Когда доктор Гхош приехал в Британию девятью годами ранее, он стал англизированным бенгальцем. Его сыновья выросли англичанами.

Быстро забыв те немногие слова на хиндустани, которые они знали, они говорили только на языке своей новой страны. Мясо, рыба и всё остальное, что сходит за британскую кухню, было их обычной пищей. Даже их отношения друг с другом приобрели английский оттенок. Хотя большую часть времени они проводили вместе, у них так и не развились те семейные привязанности, которые являются правилом в Индии. Они неплохо ладили, но «не были так страстно привязаны друг к другу».4

Прожив год или два на Шекспир-стрит, мальчики Гхоши переехали вместе с Дрюэттами в похожий дом на Йоркской площади, 29 в Чорлтон-он-Медлок, соседнем жилом районе. Данные переписи населения 1881 года дают представление о домочадцах: Уильям Дрюэтт, 39 лет; его жена Мэри, 38 лет; её сестра Эдит Фишборн, 22 года; мать Дрюэтта Элизабет, 68 лет; трое мальчиков Гхошей и две служанки.5

Мальчики приехали в Манчестер, чтобы учиться в английских школах. Чтобы их приняли, им нужно было выучить латынь. Дрюэтт потратил два года, обучая их основам; затем, в 1881 году, он записал Бенойбхушана и Манмохана в Манчестерскую грамматическую школу. Ауробиндо, которому всё ещё было только девять лет, остался дома. Будучи самым младшим в семье, он «ложился спать гораздо раньше» своих братьев и лежал в постели «в постоянном страхе перед темнотой, призраками и грабителями», пока его братья тоже не ложились спать.6 По-видимому, из-за его юного возраста Дрюэтты решили обучать его дома, а не отдавать в школу. Уильям учил его латыни и истории, а Мэри — французскому, географии и арифметике. Доктор Гхош просил преподобного мистера Дрюэтта не давать его сыновьям религиозного воспитания, но мальчики неизбежно впитали многое из мыслительной и нравственной среды христианства. Позже Ауробиндо писал, что христианство было «единственной верой, а Библия — единственным писанием, с которым он был знаком в детстве».7 Когда он начал размышлять, его оттолкнули кальвинистские учения, такие как вечное проклятие. В остальном он находил всё это довольно скучным. Однажды, когда ему было десять, его взяли на евангелическое молитвенное собрание. Он «совершенно скучал», когда «ко мне подошёл проповедник и задал несколько вопросов. Я не дал никакого ответа. Тогда они все закричали: „Он спасён, он спасён!“ — и начали молиться за меня и возносить благодарность Богу. Я не понимал, в чём дело. Потом проповедник подошёл ко мне и попросил меня помолиться. Я не имел привычки молиться. Но каким-то образом я сделал это так, как дети читают молитвы перед сном». Он испытал большое облегчение, когда вернулся в Манчестер. Годы спустя он писал, что Библия всегда вызывала у него ощущение «неточности в мыслительном веществе», но он неизменно считал перевод короля Иакова шедевром английской прозы.8

Английская поэзия также поглощала его. Перси Биши Шелли стал его особым любимцем. Стихотворение «Облако» произвело такое впечатление на десятилетнего Ауробиндо, что он написал стихотворение «Свет» тем же размером. Оно было напечатано в январе 1883 года в одном английском семейном журнале.9 Ещё одно стихотворение Шелли, которое он любил, было «Восстание Ислама», где поэт рассказал историю борьбы за свободу, действие которой происходит на сказочном Востоке, но по образцу Французской революции. Ауробиндо перечитывал его «снова и снова» и решил посвятить свою жизнь «подобному изменению мира и принять в нём участие».10 К тому времени он «отчётливо ощутил, что грядёт пора всеобщих потрясений и великих революционных перемен, и ему самому суждено сыграть в этом свою роль». Поначалу смутное, это чувство «вылилось в замысел освобождения его собственной страны», когда его мысли обратились в этом направлении.11 Доктор Гхош, уже не такой англофил, каким был когда-то, подпитывал внимание сына, присылая вырезки из калькуттской газеты «с отмеченными отрывками, касающимися случаев жестокого обращения англичан с индийцами». В своих редких письмах к сыновьям — Ауробиндо получил лишь около дюжины за четырнадцать лет в Англии — доктор Гхош обличал британское владычество как «бессердечную власть».12

Дрюэтт сложил с себя обязанности пастора церкви на Стокпортской дороге в 1881 году и следующие три года оставался в Манчестере «без пасторской должности».13 Затем, по-видимому, в 1884 году, он перебрался в Австралию. Перед отъездом он оставил мальчиков Гхошей на попечении своей матери, которая поехала с ними в Лондон. Пожилая миссис Дрюэтт сняла квартиру на Сент-Стивенс-авеню, 49, в Шепердс-Буш. Той же осенью Ауробиндо и Манмохан были зачислены в школу Св. Павла.

---

Школа Св. Павла

Здание школы, в которое мальчики Гхоши вошли в сентябре 1884 года, было открыто всего двумя месяцами ранее, но самой школе было 375 лет. Основанная в 1509 году Джоном Колетом, другом Томаса Мора и Эразма, школа Св. Павла помогла привнести «новое учение» Возрождения в Англию. В семнадцатом столетии здесь учились Джон Мильтон, Сэмюэл Пипс и первый герцог Мальборо. Позже школа пришла в упадок, но после того, как Фредерик Уильям Уокер был назначен директором в 1877 году, она вернула себе славу одного из ведущих учебных заведений Англии. Её новое здание в Хаммерсмите находилось как раз у края застроенной части Лондона, и вокруг ещё простиралась открытая местность. Сент-Стивенс-авеню, где жили мальчики Гхоши, находилась примерно в миле к северу. Двое мальчиков ходили в школу и обратно пешком.

Ауробиндо находил Лондон «чудесным местом».14 С числом жителей, приближавшимся к 5 миллионам, это был крупнейший из когда-либо существовавших городов-исполинов. Столица Британской империи и средоточие мировой торговли, он был домом для ослепительного богатства и неописуемой бедности. Мальчики Гхоши видели мало и того, и другого. Большинство их одноклассников были из добротного среднего сословия, сыновьями местных дельцов и лиц свободных профессий. Путём наверх для таких мальчиков была стипендия в Оксфорд или Кембридж, и школа Св. Павла была как раз тем местом, где её можно было получить. Как писал младший современник Ауробиндо Г. К. Честертон, школа была «главным образом знаменита получением стипендий в университетах, а не телесными упражнениями или другими видами славы».15 Сама школа Св. Павла предоставляла 153 «основных стипендии», которые освобождали их получателей от вступительных взносов и платы за обучение. Ауробиндо получил одну из них в сентябре 1884 года. Зачисленный в пятый класс высшей ступени — тот же, что и его старший брат, — он провёл первые месяцы, изучая основы греческого языка под руководством Уокера. К осени 1885 года директор счёл его готовым к старшей школе. Ауробиндо пошёл по «классическому направлению». Уокер ввёл в школе Св. Павла преподавание естественных наук, но «в те дни, — как заметил Эдмунд Клерихью Бентли, — наука по-настоящему в расчёт не принималась».16 Для мальчика, нацеленного на университет, школа означала изучение греческого и латыни. Освоив начала, он погрузился — или его погрузили — в труды величайших писателей. Когда Ауробиндо поступил в седьмой класс в возрасте тринадцати лет, он читал Вергилия и Цицерона на латыни, Еврипида и Ксенофонта на греческом. Кроме того, он изучал «богословие» — греческий Новый Завет, англиканское вероучение и историю церкви, — а также французскую словесность и произведения Уильяма Шекспира. Что было несколько необычно для мальчика, изучающего древние языки, он также занимался математикой. Что касается естественных наук, он однажды написал — напустив на себя соответствующее этому мнению высокомерие: «Никогда не учил ни слова из химии или какой-либо проклятой науки в моей школе. Моя школа, сэр, была слишком аристократична для таких плебейских вещей».17

Поначалу Ауробиндо учился исключительно хорошо. За рождественское полугодие 1886 года все его учителя дали ему благоприятные отзывы. Подводя итог, классный наставник написал, что он «очень многообещающий мальчик, один из лучших по истории».18 Отзывы Ауробиндо оставались хорошими в течение ряда лет, хотя на основании его классной работы его нельзя было счесть чудо-ребёнком. Лишь однажды он был близок к первенству в своём классе и никогда не приближался к тому, чтобы превзойти первого ученика — некоего Сирила Бейли. Однако это показывает, сколь высоки были требования: Бейли стал всемирно известным знатоком древних языков. Хотя Ауробиндо и не был настолько «зубрилой», чтобы всегда радовать своих наставников, он впечатлял своих одноклассников. В последующие годы некоторые из них вспоминали о его успехах в учёбе. Большинство употребляли одно и то же слово — «блестящий» — для его описания.19

Осенью 1887 года, всего после трёх лет обучения, Ауробиндо достиг самого старшего класса. До этого времени учителя считали его трудолюбивым и подающим надежды. Теперь же они писали замечания вроде «едва удерживает свой прежний уровень» и «прилагает меньше стараний, я думаю, чем прежде».20 Позже Ауробиндо вспоминал, что к тому времени он уже вполне освоился с древними языками и «не считал нужным больше над ними трудиться».21 Вместо этого он читал книги, не заданные в классе: английскую и французскую поэзию и прозу, европейскую историю. Его учитель английского был поражён широтой его чтения и одобрительно отзывался о его слоге: «исключительно хорош» в 1887 году, «замечательно хорош» в 1888 году. Для сравнения, сочинения Лоуренса Биньона, будущего поэта и критика, он счёл «далеко не соответствующими ожиданиям — часто попросту пустозвонством».22

Уокер и другие учителя придавали большое значение английскому слогу, но считали, что верный способ его выработать — читать греческих и латинских классиков и переводить их на английский. Этот способ давал поразительно хорошие плоды. Ряд учеников школы Св. Павла впоследствии стали писателями, и некоторые достигли известности. «Новая оксфордская книга английской поэзии» включает восемь стихотворцев, родившихся после Уильяма Батлера Йейтса (1865) и до Джеймса Джойса (1882).23 Трое из них — Биньон, Честертон и Эдвард Томас — были современниками или почти современниками Ауробиндо в школе Св. Павла.

Биньон и Манмохан, которые были лучшими друзьями, решили стать поэтами ещё в школе. Старания Манмохана вдохновили и Ауробиндо писать стихи. Большинство его ранних попыток отправилось в корзину для ненужных бумаг, но до окончания школы он создал ряд стихотворений, которые годы спустя включил в свой первый сборник. Прочие его занятия вне класса были столь же умственными. Он принимал участие в работе английского и французского кружков словесных прений и вступил в литературное общество школы, когда оно было основано в 1889 году. На его первом заседании он участвовал в обсуждении Джонатана Свифта, указав на противоречия в политических воззрениях сатирика. На следующей неделе обсуждали Мильтона, и он снова выступил.24 Как правило, однако, он держался замкнуто. Большинство его одноклассников были слишком старше его, чтобы быть ему друзьями. Некоторые относились к нему свысока из-за его ребячливости; остальные уделяли ему скудное внимание. У него было мало свойств, которые английские школьники находят занятными. Слабый и неловкий на игровом поле, он также был — по его собственному признанию — трусом и лжецом. Годы спустя, когда он стал известен как борец за свободу, его бывшие одноклассники едва могли поверить сообщениям. «Трудно было в те дни считать его возмутителем спокойствия!» — воскликнул один из них.25 Другой даже дал себе труд уведомить правительство, что если кто из братьев Гхошей и замешан в крамоле, так это, верно, Манмохан.26 Более несдержанный, чем его младший брат, Манмохан открыто высказывал свои политические взгляды, но его пыл вскоре угас. Ауробиндо говорил редко, но его убеждённость в том, что ему предстоит сыграть роль в грядущем преображении Индии, становилась всё крепче. К исходу школы он принял «твёрдое решение» трудиться ради освобождения Индии.27

Признавая в дальнейшей жизни, что в отрочестве он был подвержен «всем человеческим несовершенствам», Ауробиндо решительно отрицал одно: он «не был важничающим педантом». Он также не был «зарождающимся йогом»; он даже не был верующим. Он и Манмохан «почитались [своими одноклассниками] христианами», но к тому времени они стали равнодушны, если не открыто враждебны к христианству. Некоторое время Ауробиндо считал себя безбожником, прежде чем встал на точку зрения непознаваемости мира. Дома его и братьев всё больше отвращали «пылко евангелические» суждения миссис Дрюэтт. Однажды, после чтения Библии, у Манмохана вырвалось неосмотрительное замечание о Моисее. Возмущённая старая дама вскричала, что «она не станет жить с безбожником, так как дом может обрушиться на неё».28 Она сыскала себе другое жильё, и братья остались одни, восхищённые таким поворотом событий. Они удерживали квартиру на Сент-Стивенс-авеню, 49 до 1887 года, когда им пришлось найти что-то подешевле.
В первые годы в Лондоне братья проводили летние каникулы в курортных местах. В 1885 году они отправились в Сент-Бис, место на западном побережье Англии, знаменитое своими розоватыми утёсами. В следующем году они возвратились в Камберленд для пространного путешествия по Озёрному краю. Хождение по сельской местности, обессмерченной Вордсвортом, было ненадёжным делом для Манмохана, который, по определению Ауробиндо, страдал «стихотворной немочью». Однажды он поотстал и брёл, не замечая круч, «стеная стихи глухим голосом». Ауробиндо и Бенойбхушан были рады, когда он воротился целым.29 В 1887 году трое братьев поехали в Гастингс и прохаживались по скалам над Английским каналом. Манмохан сетовал, что «чересчур жарко для долгих прогулок», и был готов возвратиться в Лондон прежде задуманного, но, как он писал Биньону, ему и его братьям пришлось задержаться, потому что «деньги должны прийти от отца, прежде чем мы сможем уплатить за наше жильё здесь».30

Всё больше и больше денег становилось затруднением. Когда доктор Гхош оставил своих сыновей в Англии, он устроил перевод средств на их содержание. Какое-то время он посылал постоянные денежные переводы, но у него образовалась задолженность ещё до того, как мистер Дрюэтт покинул Англию. В 1887 году он угодил «в денежные тиски», в итоге чего остаток на счету его сыновей упал ниже десяти фунтов.31 Той же осенью, тотчас по возвращении мальчиков из Гастингса, они перебрались с Сент-Стивенс-авеню, 49 на Кромвельскую дорогу, 128, в здание, где помещались присутственные места Южно-Кенсингтонского отделения Либерального клуба. Секретарь клуба Джеймс Коттон, брат друга их отца Генри Коттона из бенгальского отделения Индийской гражданской службы, дозволил братьям жить в большой, продуваемой сквозняками комнате над помещением клуба. Манмохан вскорости отбыл в Оксфорд, где расходовал большую часть денег, присылаемых отцом. Коттон выдавал Бенойбхушану пять шиллингов в неделю за писарскую работу и случайные услуги в клубе. Пять шиллингов в неделю — столько зарабатывал домашний слуга; чтобы удерживаться выше черты бедности, нужно было втрое больше. Так что Ауробиндо не сгущал краски, когда замечал годы спустя, что он и Беной вели тогда весьма спартанский образ жизни. «В течение целого года [1888-89] ломтик или два хлеба с маслом для сэндвича и чашка чая поутру и вечером грошовая сосиска составляли единственную снедь».32 Для подрастающих подростков это было почти голодное пропитание. У Ауробиндо и Беноя не было дров для очага и тёплой верхней одежды, чтобы носить её в самую студёную зиму на памяти людей. Со временем мальчики в школе Св. Павла приметили, что платье Ауробиндо «становилось всё более заношенным и неопрятным» и что он сам «выглядел всё более нездоровым и запущенным».33

---

Индийская гражданская служба

Ауробиндо был единственным из братьев, у кого оставалась надежда осуществить отцовские чаяния, поступив в Индийскую гражданскую службу. Манмохан готовил себя к поприщу сочинителя; Бенойбхушан, чьё учение завершилось в Манчестере, не отвечал требованиям вступительного испытания. Виды Ауробиндо на успешную сдачу были превосходны; его беды были денежные, а не учебные. В случае отбора в Индийскую гражданскую службу ему предстояло пройти двухгодичную проверочную пору в качестве слушателя в английском университете. Он не мог и помыслить об этом, не заполучив полной стипендии. В течение 1888 и 1889 годов он нёс непривычно тяжёлую нагрузку в расчёте сорвать двойной выигрыш: зачисление в Индийскую гражданскую службу и стипендию Оксфорда или Кембриджа.

Этот вызов подстегнул его к новым усилиям. С осени 1888 по осень 1889 года его успеваемость по всем предметам повысилась. Показателен отзыв его учителя греческого: «Трудится больше и лучше во всех отношениях». Но этого последнего напряжения оказалось маловато, чтобы обеспечить ему блистательный исход из школы. Он не взял ни одной из дюжины или около того наград, предлагаемых по древним языкам, а по другим предметам добился лишь невеликих отличий: похвального упоминания в состязании на премию по истории и второго места в соревновании за приз Баттеруорта, присуждаемый «за знание английской словесности, особенно Шекспира».34

В декабре 1889 года Ауробиндо отправился в Кембридж держать испытания на стипендию Королевского колледжа. Утром и вечером он выполнял переводы с английского на латынь и греческий и с латыни и греческого на английский. Были также вопросы по древней грамматике и истории, а также сочинение на английском. 19 декабря, вернувшись в Лондон, он узнал, что оказался первым. Позднее ему сказали, что он «выдержал испытание на необычайно высоком уровне», представив наилучшие работы, какие проверяющий, видный учёный Оскар Браунинг, когда-либо видел.35 Обеспечив себе университетскую стипендию, Ауробиндо возвратился в школу после Рождества на последнее полугодие занятий перед сдачей испытания в Индийскую гражданскую службу в июне. Члены комиссии гражданской службы должны были проверять «познания соискателей в предметах, каковые … входят в обычный круг английского образования», подразумевая древние языки и математику наравне с английским, историей, европейскими языками и толикой естественных наук.36 Условия явно были подстроены в пользу питомцев английских частных школ, именно потому доктор Гхош и привёз своих сыновей в Англию одиннадцатью годами ранее. Теперь Ауробиндо надлежало позаботиться о том, чтобы денежная жертва его отца не оказалась тщетной.

Открытое соревнование было чудовищным, тринадцатидневным мытарством. Каждый день, кроме заключительного, проводились две трёхчасовые череды, с устными и письменными вопросами по каждому предмету, помимо английского сочинения. Ауробиндо избрал десять: английское сочинение, английская словесность, английская история, греческий, латынь, французский, итальянский, математика, логика и политическая экономия. Итоги были оглашены в середине июля. Ауробиндо прошёл без труда, оказавшись одиннадцатым из 250 соискателей.37 Артур Вуд, соученик по школе Св. Павла, допустил, что успех Ауробиндо был тем примечательнее, что он выдержал «прямо из школы с первой попытки». Большинство соискателей брали частные уроки после школы, и многим приходилось сдавать испытание по два-три раза, прежде чем они его выдерживали. Вуд, который в тот год не прошедший, проворчал, что Ауробиндо преуспел «почти на одном греческом да латыни».38 Это было правдой — и некой усмешкой судьбы, что он блистал именно в тех предметах, которые не пропускали большинство индийцев. Он набрал «небывалые баллы» по двум языкам, заполучив 557 из мыслимых 600 по греческому и очутившись вторым по латыни. Сверх того, его английское сочинение было восьмым по счёту, а исход по французскому — девятым от начала перечня. Он также получил баллы по математике, итальянскому, политической экономии, английской истории и английской словесности.39

Ауробиндо оставил школу Св. Павла в июле. В это время или немногим раньше он подыскал себе отдельную квартиру, по-видимому, в Кемпсфордских садах, 28, в Эрлс-Корте, Южный Кенсингтон.40 Здесь он провёл два великолепно ничем не занятых месяца, прежде чем отправиться в Кембридж в октябре.

---

Примечания:

1 С. Чакраварти (S. Chakravarty), “Смритикатха” (Smritikatha), стр. 116-119, английский перевод опубликован в “Шри Ауробиндо: Архивы и Исследования” (Sri Aurobindo: Archives and Research) 9 (апрель 1985): 105.
2 С. Чакраварти, “Смритикатха”, стр. 116-119; Воспоминания Шринивасачарьи, копия в Архивах Шри Ауробиндо Ашрама (SAAA).
3 “Общий отчет о плавании”, “Дюпле”, 7 апреля 1910 г., Архивы Messageries Maritimes, Гавр, Франция.
4 Шри Ауробиндо, “О себе” (On Himself), стр. 364.
5 П. Лоти (P. Loti), “Индия” (India), стр. 133.
6 Телеграмма от Морли к Минто, 6 мая 1910 г., Бумаги Морли (Morley Papers).
7 Телеграмма Морли к Минто, 7 апреля 1910 г., Бумаги Морли; “Таймс” (Лондон), 7 апреля 1910 г.
8 Дебаты в Палате общин 28 апреля 1910 г., отчет в “Таймс” (Лондон), 29 апреля 1910 г., стр. 7-8.
9 С. Чакраварти, “Смритикатха”, стр. 137-139.
10 Воспоминания Шринивасачарьи, копия в SAAA.
11 Правительство Индии, Протоколы Министерства внутренних дел, серия А, июль 1910, 112-13:3, Национальный архив Индии, Нью-Дели.
12 С. Чакраварти, “Смритикатха”, стр. 162.
13 Ниродбаран (Nirodbaran), ред. “Беседы со Шри Ауробиндо” (Talks with Sri Aurobindo), стр. 86.
14 В. Рамасвами Айенгар (V. Ramaswami Aiyangar), “С Ауробиндо в те ранние дни” (“With Aurobindo in those Early Days”), стр. 14.
15 Шри Ауробиндо, “О себе”, стр. 373.
16 Шри Ауробиндо, “О себе”, стр. 65.
17 С. Чакраварти, “Смритикатха”, стр. 173-181; А. Неоги (A. Neogy), “Пондичерри” (“Pondicherry”), стр. 241; Воспоминания Шринивасачарьи, копия в SAAA; “Официальный журнал Французских владений в Индии” (Journal officiel des Etablissements Français dans l’Inde), 6 мая 1910, стр. 347.
18 П. Ришар (P. Richard), “Без паспорта” (“Without Passport”), стр. 55.
19 Воспоминания Шринивасачарьи, копия в SAAA; С. Чакраварти, “Смритикатха”, стр. 173-188; П. Ришар, “Без паспорта”, стр. 55; Бумаги по истории движения за независимость В 1/2, Национальный архив Индии, Нью-Дели.
20 П. Ришар, “Без паспорта”, стр. 35.
21 Шри Ауробиндо, “Собрание стихотворений” (Collected Poems), стр. 485-486.
22 Шри Ауробиндо, “Собрание пьес и рассказов” (Collected Plays and Stories), стр. 533-534, 587, 579.
23 Шри Ауробиндо, “Шри Ауробиндо: Набросок жизни” (“Sri Aurobindo: A Life-Sketch”), “Шри Ауробиндо: Архивы и Исследования” 9 (апрель 1985): 69.
24 Морли к Минто, 5 мая 1910 г., Бумаги Морли.
25 Минто к Морли, 26 мая 1910 г., Бумаги Морли.
26 Шри Ауробиндо, “Шри Ауробиндо: Набросок жизни”. “Шри Ауробиндо: Архивы и Исследования” 9 (апрель 1985): 69.
27 Воспоминания Шринивасачарьи, копия в SAAA.
28 Шри Ауробиндо, письмо редактору “Хинду”, 7 ноября 1910 г., опубликовано в “Шри Ауробиндо: Архивы и Исследования” 8 (апрель 1984): 61.
29 “Хинду”, 8 ноября 1910 г.

---

Краткое Содержание

Отец привёз трёх братьев Гхошей в Англию, чтобы дать им чисто европейское воспитание, строго запретив любые контакты с индийцами и индийской культурой. Мальчики выросли как англичане, забыв родной язык и переняв британские привычки.

Сначала они жили в Манчестере в семье преподобного Дрюэтта. Ауробиндо учился дома: латынь и история с мистером Дрюэттом, французский и география с его женой. Несмотря на запрет религиозного обучения, он впитал христианскую среду, хотя позже стал равнодушен к вере. Уже в десять лет увлёкся поэзией Шелли и написал первое стихотворение.

В 1884 году братья переехали в Лондон и поступили в престижную школу Св. Павла. Поначалу Ауробиндо считался блестящим учеником, особенно в греческом и латыни. Но с пятнадцати лет, свободно овладев классическими языками, он перестал стараться и вместо уроков зачитывался поэзией, романами и историей. Учителя корили его за лень.

В школе он держался замкнуто: одноклассники были много старше, а к спорту он был непригоден. При этом в нём крепло предчувствие великих перемен и собственной роли в освобождении Индии, чему способствовали и письма отца с вырезками о притеснениях индийцев.

После отъезда опекунов братья бедствовали: старший брат Манмохан уехал в Оксфорд и тратил почти все присылаемые отцом деньги. Ауробиндо с братом Беноем жили впроголодь — целый год питались лишь хлебом с чаем да грошовой сосиской.

Несмотря на лишения, в 1889 году Ауробиндо блестяще сдал экзамены в Индийскую гражданскую службу, заняв одиннадцатое место среди 250 претендентов, с рекордными баллами по греческому и латыни. Он также выиграл стипендию в Кингс-колледж Кембриджа, показав лучшие работы, какие экзаменатор когда-либо видел.

Осенью 1890 года, после четырнадцати лет в Англии, Ауробиндо отправился в Кембридж.

---

Основные идеи

---

Полезные ресурсы:

• Шри Ауробиндо и его Йога
• Учение Шри Ауробиндо
• Воспоминания о Шри Ауробиндо и Матери
• Шри Ауробиндо
• Шри Ауробиндо (Википедия)
• Сайт Шри Ауробиндо и Матери

---