Ауробиндо в Кембридже: учёба, бедность и рождение националиста

Мужчина и джентльмен

Питер Хииз “Жизни Шри Ауробиндо”
Раздел 2. Взросление по-английски: Англия, 1879–1893

Когда в октябре 1890 года Ауробиндо прибыл в Кембридж, он прожил в Англии уже одиннадцать лет. Более половины этого времени он провёл в первоклассной частной школе, обучаясь всему, что полагалось знать благовоспитанному англичанину. К занятиям он был хорошо подготовлен, но, как и многие до и после него, оказался не вполне готов к переходу от школьной жизни к университетской. Десятилетие спустя, выступая перед аудиторией индийских студентов, он вспоминал, каково это было для мальчика, покинувшего «ограниченную жизнь дома и школы» и оказавшегося «в среде, которая с поразительной быстротой расширяет его интеллект, укрепляет характер, развивает социальные навыки, выявляет все его способности и за три года превращает его из мальчика в мужчину… В результате тот, кто поступил в Университет неоперившимся студентом, выходит из него мужчиной и джентльменом, привыкшим думать о великих делах и способным вращаться в культурном обществе».⁴¹

«Среда», помогавшая превращать школьников в джентльменов, включала и физическое окружение. В Кембридже и Оксфорде, говорил Ауробиндо своей аудитории, человек «вращается среди древних и почтенных зданий, сам возраст и красота которых уже сами по себе являются образованием».⁴² Это было справедливо по отношению к Королевскому колледжу в большей степени, чем к большинству других колледжей. Его поросший травой передний двор с севера ограничивала Капелла Королевского колледжа — прекраснейшее готическое здание Англии. Напротив стояло неоготическое здание Уилкинса, где студенты встречались с наставниками, посещали лекции и обедали. К западу, за неоклассическим корпусом для преподавателей, находилась лужайка, спускавшаяся к реке Кем. За рекой простирались сады Бэкс с их древними вязами. Вокруг стояли более двадцати колледжей, которые вместе с Королевским и составляли Кембриджский университет.

Как стипендиат-отличник, Ауробиндо принадлежал к академической элите Королевского колледжа. Стипендия давала ему определённые привилегии, такие как ношение особой мантии, а также освобождение от платы за обучение и восемьдесят фунтов в год.⁴³ Для него это была не просто символическая плата, а жизненно важный источник дохода. Зависимость от стипендии означала, что он был исключён из значительной части социальной жизни колледжа. «Лучшее общество» в Королевском колледже состояло из выходцев из богатых и влиятельных семей, попадавших туда через Итон. Их стиль жизни был далеко за пределами средств Ауробиндо и, по большей части, вне его интересов.

Ауробиндо поселили в здании через переулок Кингз-лейн, которое прозвали «Канавой», потому что там всегда было сыро и грязно. Вскоре после переезда он упомянул свой адрес в разговоре с Оскаром Браунингом, наставником, который был «выдающейся особенностью Королевского колледжа». Услышав, что Ауробиндо живёт в здании на Кингз-лейн, Браунинг воскликнул: «Эта убогая дыра!» и, повернувшись к другому новичку, добавил: «Как грубы мы со своими стипендиатами! Мы заполучаем великие умы, привозим их сюда и запираем в эту коробку! Полагаю, чтобы сбить с них гордость».⁴⁴ На самом деле, комнаты были не так уж плохи. Имелась спальня, служившая и кабинетом, кладовая и «каморка слуги», или кухня, которой пользовались двое соседей.⁴⁵ За ней присматривал служитель; другой слуга следил за тем, чтобы постели были заправлены. Что бы ни подумал об этом месте выпускник Итона, оно определённо было шагом вперёд по сравнению с домом 128 по Кромвель-роуд.

Хотя Ауробиндо приехал в Кембридж в первую очередь для изучения учебной программы Индийской гражданской службы, условия его стипендии обязывали его пройти полный классический курс и сдать экзамен на степень бакалавра с отличием, известный в Кембридже как «Трайпос». Его занятия по классическим дисциплинам были того же рода, к которому он привык в Школе Святого Павла. Дважды в неделю он навещал своего наставника и получал задания, обычно переводы с греческого и латыни и наоборот. Он также посещал лекции преподавателей классического факультета. Делал он это реже, чем большинство его однокурсников, потому что предметы по программе Индийской гражданской службы держали его в постоянной занятости. Для занятий по общей юриспруденции ему приходилось читать теоретические тексты, от «Институций» Юстиниана до «Теории законодательства» Иеремии Бентама. Чтобы сдать экзамен по доказательственному праву, ему нужно было проштудировать стандартные учебники, а также посещать судебные заседания в Лондоне и составлять по ним отчёты. Наконец, он должен был освоить индуистские и мусульманские кодексы Индии, а также гражданский и уголовный процесс Британской Индии.⁴⁶ Ему также предстояло выучить бенгальский — язык той провинции, к которой он был приписан. Его первые попытки в языке родителей были столь же неуклюжи, как и у его однокурсников, а преподавание не слишком помогало. Лектор Р. М. Тауэрс — «Пандит Тауэрс», как звали его студенты, — едва мог говорить по-бенгальски и пользовался устаревшими книгами как учебниками. Однажды Ауробиндо с друзьями принесли ему произведение современного романиста Банкима Чандры Чаттерджи. После тщетной попытки прочесть его, Пандит покачал головой и заявил: «Это не может быть бенгальским».⁴⁷ Что касается санскрита, Ауробиндо мог обойтись без аудиторных занятий. Он выучил язык самостоятельно, «прочитав эпизод о Нале и Дамаянти в Махабхарате», один из заданных текстов, «с тщательнейшей внимательностью несколько раз».⁴⁸ Это дало ему прямое посвящение в литературную культуру своей родины. По истории и географии его усиленно пичкали колониальной версией, читая труды Джеймса Милля, Маунтстюарта Эльфинстона и им подобных, но ни одного индийца. Его последний предмет, политическую экономию, преподавал Джон Невилл Кейнс, отец Джона Мейнарда, который тогда был ещё ребёнком в Кембридже. Обязательным чтением были работы Адама Смита, Джона Стюарта Милля и Давида Рикардо.⁴⁹

Члены комиссии по делам гражданской службы требовали, чтобы все стажёры, включая университетских стипендиатов, проходили полный курс Индийской гражданской службы и сдавали периодические и итоговые экзамены. Ауробиндо должен был сдать их, иначе рисковал быть отчисленным. Это означало бы финансовый крах для него и его братьев. Как и другие стажёры, он получал пособие на общую сумму триста фунтов, половина из которого выдавалась двумя частями после периодических экзаменов, а вторая половина — после итогового. Это стало основным источником дохода для братьев Гхош. После того, как доктор Гхош узнал, что Ауробиндо выиграл стипендию, он почти перестал присылать деньги. В письме, написанном примерно в это время своему шурину, он хвастался, что Ауробиндо, которому вскоре предстоит «прославить свою страну блестящим управлением», находится в Кембридже, «попав туда благодаря собственным способностям».⁵⁰ Ауробиндо приходилось тратить каждый пенни из стипендиальных денег и жалованья стажёра на оплату питания, книг, других расходов и на нужды братьев. В результате он часто испытывал нехватку средств. Дж. У. Протеро, известный историк, хорошо его знавший, писал в письме 1892 года:

«Последние два года были для него временем очень тяжёлым и полным тревог. Поступление средств из дома почти полностью прекратилось, и ему приходилось содержать и двух своих братьев, и себя, и всё же его мужество и настойчивость никогда не изменяли ему. Я несколько раз писал его отцу от его имени, но по большей части безуспешно. Лишь недавно мне удалось вытянуть из него достаточно, чтобы заплатить некоторым торговцам, которые в противном случае подали бы на его сына в суд графства. Я совершенно уверен, что эти денежные затруднения не были вызваны какой-либо расточительностью со стороны Гхоша: весь его образ жизни, простой и бережливый до крайности, свидетельствует против этого; они были вызваны исключительно обстоятельствами, от него не зависящими».⁵¹

Несмотря на тяжёлую нагрузку и относительную бедность, Ауробиндо провёл в Кембридже два счастливых года. Десять лет спустя он говорил индийской аудитории: «Я думаю, нет такого студента Оксфорда или Кембриджа, который в последующие дни не оглядывался бы на несколько лет своей студенческой жизни как на сцену, которая, из всех, где он побывал, вызывает самые счастливые воспоминания».⁵² Хотя в Кембридже он был не более общителен, чем в Школе Святого Павла, у него всё же появилось несколько друзей. Многие из них были индийцами, в частности Кешав Ганеш Дешпанде, студент-махараштриец из Колледжа Святого Иоанна. Большинство остальных имели ирландское или континентальное происхождение. Один из ирландцев, Роберт Стюарт Леппер, так отзывался об Ауробиндо: «Я знал его в те дни довольно хорошо, и у меня остались счастливые воспоминания о нём как о блестящем молодом специалисте по классической филологии… с выраженным литературным и поэтическим вкусом, и, насколько я мог видеть, как о молодом человеке с высокими моральными качествами и скромным поведением, которого любили все, кто его знал». Другой соученик рисовал менее радужную картину и также дал намёк на то, почему у Ауробиндо было мало друзей среди англосаксов:

«Что касается его жизни в Кембридже, полное отсутствие интереса к спортивным играм, должно быть, уменьшало его удовольствие от жизни в этом месте. Его интересы лежали в области литературы: среди греческих поэтов, например, однажды он с энтузиазмом говорил о Сапфо, и у него было тонкое чувство английского стиля. Однако к самой Англии он, казалось, не питал особой привязанности; не только климат казался ему тяжёлым: так, например, он пришёл в настоящее негодование, когда однажды я назвал Англию современными Афинами. Этот титул, заявил он, принадлежит Франции: Англия гораздо больше напоминает Коринф, торговое государство, и потому была ему непривлекательна».⁵³

Ауробиндо просто не любил англичан. Хотя он поддерживал сердечные отношения с отдельными людьми, у него развилась «сильная ненависть» к англичанам в целом.⁵⁴ Его презрение к культуре, которую он считал филистерской и поверхностной, было лишь частью причины. Более важным было его растущее понимание природы британского правления в Индии. В Кембридже он начал выражать националистические чувства, которые скрывал в Школе Святого Павла. Будучи членом «Индийского Маджлиса», клуба для студентов с субконтинента, он произносил то, что позже назвал «революционными речами», осуждая британский империализм.⁵⁵ Если судить по некоторым заметкам, найденным в одной из его тетрадей, его «революционные» мысли были довольно умеренными:

«Патриот, выносящий суждение о великом движении в эпоху перемен и потрясений, должен быть весьма уверен, что ему есть что сказать, прежде чем осмелится говорить; но если он действительно может представить какой-то новый аспект важного вопроса или подчеркнуть ту его сторону, которая не была ясно понята, то его святая обязанность, сколь бы безвестен он ни был, обнародовать [это]».⁵⁶

Чтение Ауробиндо в Кембридже выходило далеко за пределы его курсов по классике и программе гражданской службы. Свободно владея четырьмя языками и хорошо зная ещё три или четыре, он охватывал всю западную литературу: Гомер, Эсхил, Катулл, Вергилий, Данте, Расин, Шекспир, Мильтон. Он также читал некоторых греческих философов, в особенности Платона и Эпиктета. Годы спустя он всё ещё считал два прочитанных в Кембридже платоновских диалога — «Государство» и «Пир» — одними из «высочайших вершин мысли и литературы» человечества. Несмотря на это, он прочёл «лишь отрывки» из других работ Платона «и не изучал греческую философию» в целом.⁵⁷ Современная философия интересовала его ещё меньше. Немецкие идеалисты, особенно Гегель, были тогда в моде, привлекая, среди прочих, студента Тринити-колледжа Бертрана Рассела.⁵⁸ Ауробиндо не разделял всеобщего энтузиазма. Однажды он «читал не Гегеля, а небольшую книгу о Гегеле, но она не оставила [в нём] никакого впечатления». Он также «однажды попробовал перевод Канта, но бросил после первых двух страниц и больше никогда не пытался». То немногое, что он узнал о западной философии, он «почерпнул бессистемно из [своего] общего чтения».⁵⁹

Протеро отмечал, что Ауробиндо «обладал знанием английской литературы, далеко превосходящим средний уровень студентов», и, возможно, вследствие этого «писал гораздо лучшим английским стилем, чем большинство молодых англичан».⁶⁰ Среди английских поэтов он продолжал предпочитать романтиков начала девятнадцатого века: Уильяма Вордсворта, лорда Байрона, Шелли, Джона Китса.⁶¹ Он также читал произведения Альфреда Теннисона, Роберта Браунинга и других викторианских поэтов, таких как Уильям Моррис. Его любимым современным писателем был Джордж Мередит, который тогда приближался к пику своей славы, которая вскоре резко пойдёт на спад. В те дни, вспоминал Э. М. Форстер — член Королевского колледжа, бывший на семь лет младше Ауробиндо, — на Мередита смотрели как на «духовную силу», перед которой «трепетала большая часть вселенной и весь Кембридж».⁶² Ауробиндо был среди его почитателей. Он считал его «высшим гением» среди романистов на основании книги «Испытание Ричарда Феверела», а после прочтения «Современной любви» ставил его высоко и как поэта.⁶³ Ауробиндо также восхищался произведениями Стивена Филлипса, которого когда-то считали одним из ведущих поэтов Англии, хотя ныне он совершенно забыт. Филлипс был двоюродным братом друга Манмохана — Лоуренса Биньона. Благодаря этой связи Ауробиндо получил возможность прочесть поэмы Филлипса «Марпесса» и «Христос в Аиде», написанные белым стихом, ещё в рукописи. Они произвели на него «значительное впечатление», пока он вырабатывал свой собственный стиль.⁶⁴

Многие стихотворения, которые Ауробиндо опубликовал в сборнике «Песни к Миртилле» (1898), должно быть, были написаны в Кембридже, хотя лишь на одном стоит дата, делающая это несомненным. «Чарльз Стюарт Парнелл» было написано в 1891 году, сразу после смерти ирландского лидера. «Здесь покоится: кладбище Гласневин» посвящено тому же событию. Оба стихотворения прославляют Парнелла как врага британцев и сокрушаются о превратностях судьбы, низвергшей его на вершине могущества. «Заблудший избавитель» также винит судьбу и женское предательство в смерти Фердинанда Лассаля, лидера немецких социалистов.⁶⁵

Женщины принесли беду Парнеллу и Лассалю точно так же, как они приносили страдания героям Мередита. Но женщина в абстрактном смысле была объектом обожания для автора «Песен к Миртилле». Добрая половина стихотворений в «Песнях к Миртилле» посвящена теме любви, но это был утончённый эрос, который воспевал Ауробиндо. Такие стихотворения, как «Жалоба влюблённого» и «Любовь в печали», условные по форме и языку, явно не являются отражением реальных привязанностей. Было бы неразумно читать их, как это делал один из биографов Ауробиндо, как признания в увлечениях полудюжиной девушек.⁶⁶ Тем не менее, память, возможно, иногда подсказывала ему образы. «Эдит», к которой он обращается в стихотворении «Ночь у моря» («Поцелуй меня, Эдит. Скоро ночь / Спустится и скроет счастливый свет»),⁶⁷ — так звали молодую свояченицу мистера Дрюитта, которая жила с семьёй в Манчестере. У Ауробиндо было достаточно возможностей встречаться с женщинами в Кембридже, Лондоне и на курортах, но, похоже, он не проводил с ними много времени. Однако его привлекала женская красота, и он щедро восхвалял её в таких стихотворениях, как «Эстелла»: «О, обернись ко мне за счастьем, — говорит он даме со звездоподобными глазами, — Земля моего тела провозглашает твою весеннюю силу».⁶⁸ Стихотворение в прозе из кембриджской тетради ещё более чувственно, но это стилизованная литературная чувственность, в манере «Песни песней» Соломона:

«Словно белая статуя из лилий. Её глаза — скрытые драгоценности под ножнами чёрного шёлка. Её плечи — залитые лунным светом горные склоны, покрытые свежевыпавшим снегом; её груди — два белых яблока, благоухающих сладким ароматом девичества; её тело — груда шёлка в покоях королевы; её ноги — мраморные колонны, очень чётко очерченные; её лицо — слоновая кость, тронутая румянцем зари».⁶⁹

В той же тетради содержатся наброски философского диалога о Любви с большой буквы. Заимствуя как сцену, так и тему платоновского «Пира», Ауробиндо собрал вместе группу молодых европейцев — нескольких скучных английских мужчин и женщин, пару французов и двух представителей кельтской окраины — на банкете, где «вино живо обходило стол кругом». Разговор заходит о любви. Валлиец Пауэлл восторженно декламирует на эту тему. Остальные обмениваются остроумными афоризмами. Наконец, загадочно молчаливая Элла выпаливает, что любовь «есть единственный мотив человеческого существования». Компания смеётся снисходительно, «как разочарованный сентябрь, снисходительный к изумрудным надеждам апреля». Женщины уходят, и диалог обрывается.⁷⁰

Ауробиндо вернулся к той же теме и форме в своей самой значительной кембриджской работе — незаконченном диалоге под названием «Гармония добродетели». В этом подражании Платону студент Кембриджа по имени Кешав Ганеш Десаи беседует с тремя британскими соучениками. Имя главного героя Ауробиндо позаимствовал у своего друга Кешава Ганеша Дешпанде, но взгляды и остроумие Десаи, несомненно, принадлежат Ауробиндо. Блестящий и обаятельный индиец ведёт своих недалёких английских товарищей в «исследовательское плавание» в поисках «некоего закона, или не сказать ли мне скорее некоей указывающей тенденции, с помощью которой мы могли бы прийти к принципу жизни». Его цель — найти основу нравственности («добродетели»), и путь, которым он следует, — это путь красоты. Рассмотрев модную тогда доктрину утилитаризма — он читал Бентама «очень внимательно», но отверг поверхностное понятие наибольшего блага для наибольшего числа людей, — Десаи переходит к исследованию этических следствий красоты. По пути он предаётся многим возвышенным размышлениям, но имеет привычку теряться в отступлениях. Однако его выводы ясны. Люди должны стремиться к «добродетели» — не к общепринятой морали, но к «совершенной эволюции человеком врождённых качеств и сил, присущих его личности». Эти качества, «в их развитом совершенстве», одновременно прекрасны и гармоничны. Задача каждого индивидуума — развить их «и обрести жизнью совершенной красоты мир Божий, который превыше всякого ума».⁷¹

На первом периодическом экзамене, состоявшемся в марте 1891 года, Ауробиндо занял двадцать третье место среди сорока шести кандидатов в Индийскую гражданскую службу. Этого было достаточно, чтобы сохранить статус стажёра на хорошем счету, но это было резкое падение по сравнению с его рейтингом при поступлении. Шесть месяцев спустя, на втором периодическом экзамене, значительное улучшение по санскриту подняло его общую позицию до девятнадцатой. Тем временем он хорошо успевал в своих классических штудиях. В 1891 году он был назван одним из победителей ежегодной премии Роули за лучшее сочинение греческими ямбами.⁷² В следующем году он разделил ту же премию с другим студентом, единолично получил премию за латинские гекзаметры и был награждён книгами на сумму сорок фунтов за успехи на колледжских экзаменах. Ещё большего отличия он добился на гораздо более важных университетских экзаменах с отличием: первый класс (третье отделение).⁷³ Даже недружелюбно настроенный соученик вынужден был признать, что «вероятно, только тот факт, что для соответствия правилам Индийской гражданской службы ему пришлось сдавать Университетский Трайпос через два года (вместо обычных трёх), помешал ему оказаться в высшем отделении Первого класса в итоговом испытании».⁷⁴ Теперь, когда Трайпос был позади, ему оставалось лишь завершить формальности, связанные с гражданской службой. После этого он получил бы своё первое назначение в Индию.

Примечания:

⁴¹ Шри Ауробиндо, «Ранние культурные труды» (Early Cultural Writings), 354.
⁴² Шри Ауробиндо, «Ранние культурные труды», 354.
⁴³ Календарь Кембриджского университета за 1891 год (Cambridge University Calendar for the Year 1891), 598, Архив Королевского колледжа (King’s College Records).
⁴⁴ Оскар Браунинг, цит. по: К. Д. Гхош — Дж. Бозе, 2 декабря 1890 г., копия в Архиве Шри Ауробиндо Ашрама (SAAA).
⁴⁵ Планы комнат, 1890-1892, Архив Королевского колледжа.
⁴⁶ Архив Министерства по делам Индии (India Office Records) V (21) 2174, 3-9.
⁴⁷ Шри Ауробиндо, «О себе» (On Himself), 10-11; Ниродбаран, ред., «Беседы» (Talks), 1016.
⁴⁸ Шри Ауробиндо, «О себе», 366.
⁴⁹ Архив Министерства по делам Индии V (21) 2174, 5-8.
⁵⁰ К. Д. Гхош — Дж. Бозе, 2 декабря 1890 г., SAAA.
⁵¹ Архив Министерства по делам Индии L/PJ/6/333, Протеро — Дж. Коттону, 20 ноября 1892 г.
⁵² Шри Ауробиндо, «Ранние культурные труды», 353.
⁵³ Р. С. Леппер и анонимный бывший однокурсник, цит. по: Х. Дас, «Шри Ауробиндо», 784-785.
⁵⁴ Рукописи «Бесед» Ниродбарана 17: 242, SAAA; Рукописи «Бесед» Ниродбарана 19: 3.
⁵⁵ Шри Ауробиндо, «О себе», 4; Ниродбаран, ред., «Беседы», 955.
⁵⁶ Шри Ауробиндо, «Банде Матарам» (Bande Mataram), 3.
⁵⁷ Шри Ауробиндо, «О себе», 383; «Письма о поэзии и искусстве» (Letters on Poetry and Art), 522; «Божественная жизнь» (Life Divine), 299; Заметка Шри Ауробиндо, опубликованная в Sri Aurobindo: Archives and Research 7 (декабрь 1983): 163-64.
⁵⁸ Э. Форстер, «Дикинсон» (Dickinson), 85; Б. Рассел, «Автобиография» (Autobiography), 56-74.
⁵⁹ Шри Ауробиндо, заметка в Sri Aurobindo: Archives and Research 7 (декабрь 1983): 164; Шри Ауробиндо, «О себе», 223; Ниродбаран, ред., «Беседы», 302, 530; Рукописи «Бесед» Ниродбарана 19: 3.
⁶⁰ Архив Министерства по делам Индии L/PJ/6/333, Протеро — Дж. Коттону, 20 ноября 1892 г.
⁶¹ Шри Ауробиндо, «Собрание стихотворений» (Collected Poems), 8.
⁶² Э. Форстер, «Аспекты романа» (Aspects of the Novel), 120.
⁶³ Шри Ауробиндо, «Ранние культурные труды», 110; «О себе», 255; «Будущая поэзия» (Future Poetry), 5.
⁶⁴ Шри Ауробиндо, «О себе», 254; «Будущая поэзия», 5.
⁶⁵ Шри Ауробиндо, «Собрание стихотворений», 11, 15, 26. В ранних изданиях «Заблудший избавитель» озаглавлен «Фердинанд Лассаль».
⁶⁶ Рукописи «Бесед» Ниродбарана 17: 143.
⁶⁷ Шри Ауробиндо, «Собрание стихотворений», 18.
⁶⁸ Шри Ауробиндо, «Собрание стихотворений», 9.
⁶⁹ Шри Ауробиндо, поэтический фрагмент, опубликованный в Sri Aurobindo: Archives and Research 9 (декабрь 1985): 130.
⁷⁰ Шри Ауробиндо, «Ранние культурные труды», 3-7.
⁷¹ Шри Ауробиндо, «Ранние культурные труды», 11-77.
⁷² Календарь Кембриджского университета за 1891 год, 599, Архив Королевского колледжа.
⁷³ Календарь Кембриджского университета за 1892-1893 годы, 614-615, 294, Архив Королевского колледжа.
⁷⁴ Анонимный бывший однокурсник, цит. по: Х. Дас, «Шри Ауробиндо», 785.

Краткое Содержание

Ауробиндо Гхош поступил в Кембридж в 1890 году после одиннадцати лет жизни в Англии. Он был хорошо образован, но переход от школы к университету дался ему непросто. Как стипендиат Королевского колледжа он имел привилегии и бесплатное обучение, однако его финансовое положение оставалось крайне стеснённым: отец почти перестал присылать деньги, и Ауробиндо вынужден был содержать себя и двух братьев на стипендию и пособие стажёра Индийской гражданской службы.

В Кембридже он изучал классические дисциплины и полный курс гражданской службы, включая право, политэкономию, историю, бенгальский язык и санскрит, который освоил самостоятельно. Несмотря на бедность и занятость, Ауробиндо вспоминал эти два года как счастливые. Он приобрёл друзей, в основном среди индийцев и ирландцев, а к англичанам в целом испытывал неприязнь, считая их культуру поверхностной. В это время в нём пробудились националистические настроения, и на собраниях индийских студентов он выступал с речами против британского империализма.

Круг чтения Ауробиндо выходил далеко за пределы учебной программы: он глубоко знал западную литературу, но философией интересовался мало. Его литературные вкусы склонялись к романтикам и некоторым современным авторам. Многие из его ранних стихотворений, опубликованных позднее в сборнике «Песни к Миртилле», были написаны именно в Кембридже. Тема любви занимала в них центральное место, но носила скорее отвлечённый, эстетический характер. В кембриджский период Ауробиндо также создал несколько философских диалогов в подражание Платону, где главный герой — индиец, ведущий англичан к поиску гармоничной и прекрасной жизни.

На экзаменах для стажёров гражданской службы он показал средние результаты, но значительно улучшил их благодаря санскриту. В классических штудиях он, напротив, блистал, получив несколько премий за сочинения на греческом и латыни, а университетский экзамен сдал на первый класс, хотя и не в высшем его отделении — вероятно, из-за того, что вынужден был сдавать его на год раньше. После сдачи всех экзаменов ему оставалось лишь получить назначение в Индию.

Основные идеи

1. Преображение через образование

Университетская среда — не просто место учёбы, а пространство, где за несколько лет формируется личность. Ауробиндо подчёркивает, что Кембридж превращает незрелого юношу в «мужчину и джентльмена», способного мыслить масштабно и вращаться в культурном обществе. Сами древние здания, их возраст и красота уже выступают как самостоятельный воспитательный фактор.

2. Финансовая борьба и независимость

Ауробиндо живёт в крайне стеснённых условиях, фактически предоставленный сам себе. Отец, узнав о стипендии, перестаёт помогать, и юноша вынужден содержать не только себя, но и братьев. Это не расточительность, а нужда, порождённая обстоятельствами. Бедность не ломает его, но изолирует от «лучшего общества» колледжа и воспитывает самостоятельность и стойкость.

3. Отчуждение от английской культуры и зарождение национализма

Несмотря на блестящее усвоение западной образованности, Ауробиндо не принимает Англию как цивилизацию. Он считает её торгашеским Коринфом, а не Афинами, и открыто выражает неприязнь к англичанам. Именно в Кембридже пробуждаются его антиколониальные настроения, пока ещё умеренные, но уже звучащие в публичных выступлениях.

4. Избирательный интеллектуальный голод

Ауробиндо поглощает западную литературу, поэзию и классику, но философия — и античная, и современная — его почти не трогает. Он читает Платона выборочно, а Канта и Гегеля отбрасывает почти сразу. Его ум питается образами и стилем, а не отвлечёнными системами. Это проявление уже складывающегося склада: интуитивного, поэтического, чуждого схоластике.

5. Эстетизация любви и красоты

Любовь для молодого Ауробиндо — не столько переживание, сколько объект поэтического и философского созерцания. В его стихах и диалогах женщина — абстрактный идеал, а эрос — возвышенная сила, ведущая к гармонии. Откровенно чувственные образы остаются намеренно литературными, стилизованными под античные и библейские образцы.

6. Поиск жизненного принципа через красоту

В философском диалоге «Гармония добродетели» Ауробиндо формулирует свою этическую программу: человек должен развивать врождённые качества своей личности до состояния «совершенной красоты» и гармонии. Добродетель — не следование правилам морали, а полное раскрытие собственной природы, ведущее к «миру Божьему, который превыше всякого ума». Красота выступает здесь компасом на пути к подлинной жизни.

7. Неоднозначность успеха и предназначения

При блестящих способностях и академических наградах Ауробиндо показывает лишь посредственные результаты на экзаменах гражданской службы. Текст намекает на внутренний конфликт: формальные требования системы и подлинное призвание тянут в разные стороны. Финальный аккорд — всё сдано, формальности позади, но путь впереди остаётся открытым.