3. Домашние добродетели (Жизни Шри Ауробиндо. Раздел 3)

Воздействие Событий (Жизни Шри Ауробиндо. Раздел 9. Часть 5)

Домашние добродетели

Питер Хииз “Жизни Шри Ауробиндо”
Раздел 3. Встреча с Индией: Барода, 1893-1906

Ближайшие друзья Ауробиндо были женаты, как и его старшие братья. Как и все холостые мужчины в Индии, приближаясь к тридцати годам, он испытывал всё большее давление в необходимости найти жену. Раджарам Паткар считал, что без этого давления он никогда бы не обратил свои мысли в этом направлении. Но Динендракумар Рай, знавший Ауробиндо лучше, понимал, что в то время тот «горел желанием жениться». И как только он решился на этот шаг, «он намеренно принялся искать себе невесту».⁶⁴ Одно было точно: девушка будет бенгалкой. Ауробиндо был убежден, на довольно скудных основаниях, что женщины его родной провинции — «самые нежные, чистые, самые милостивые и любящие во всем мире».⁶⁵ Во время одной из поездок в Бенгалию ему приглянулась дочь одного из его соратников, калькуттского адвоката высшей категории. Но тот отдал свою дочь за другого, и Ауробиндо был вынужден подать объявление в газеты.⁶⁶ Оно появилось, по-видимому, в первой половине 1900 года. В июле, прямо посреди летнего семестра, он взял отпуск по личным обстоятельствам, «чтобы отправиться в Калькутту по срочному частному делу, не терпящему отлагательств»⁶⁷ — предположительно, для выбора невесты. Объявление принесло пятьдесят откликов. В соответствии с бенгальским обычаем, его возили по домам потенциальных тестей и устраивали канья декха — показ девушки. Он посмотрел многих кандидаток, но не находил того, что искал. Наконец, ему показали Мриналини, дочь Бхупалчандры Боса, и он выбрал её сразу же.

Мриналини считалась хорошенькой. Её кожа была светлой с привлекательным розоватым оттенком. Округлые черты лица обрамляла копна густых черных кудрей. Но больше всего Ауробиндо нравились в ней «милая невинность и детская простота». Как и её будущий муж, она была тихой и застенчивой.⁶⁸ В свои четырнадцать лет на момент замужества она была несколько старовата для бенгальской невесты; отцы семейств на рубеже веков были зажаты между юридическими требованиями Билля о возрасте согласия и общественной реальностью, согласно которой «считалось позором иметь незамужнюю дочь старше 14 лет».⁶⁹ В то же время Ауробиндо был несколько староват для жениха-дебютанта. В двадцать восемь лет он был вдвое старше Мриналини, когда они поженились.

Свадьба состоялась в доме на Байтхак Кхана Роуд в северной Калькутте 29 апреля 1901 года.⁷⁰ По настоянию Ауробиндо церемония была проведена по индуистским обрядам. Хотя он был внуком одного из главных лидеров движения Брахмо Самадж, он никогда не восхищался этой организацией, считая её «перепевом той бледной и чахоточной тени — английского теизма».⁷¹ И хотя он не был практикующим индуистом, он всё ещё верил, что индуизм представляет собой подлинную культурную традицию его страны. Однако к требованиям индуистской ортодоксии он относился довольно легкомысленно. Как человек, «пересекший черные воды», ему сказали, что перед женитьбой он должен совершить обряд праяшчитта. Тот подразумевал поедание коровьего навоза или, по крайней мере, бритьё головы. Он отказался делать и то, и другое. Возник тупик, пока кто-то не нашел «услужливого брамина-священника», который «удовлетворил всем требованиям священных писаний за денежное вознаграждение».⁷²

После церемонии молодожены отправились в Деогхар, где провели месяц у родственников Ауробиндо. Затем, в конце мая, они вместе с сестрой Ауробиндо Сароджини поехали в Найнитал — курорт в Гималаях, где Гэквар проводил лето. Несколькими неделями ранее правитель выписал Ауробиндо премию. Теперь он приветствовал его, его жену и сестру в бунгало с видом на озеро, давшее название Найниталу. Ауробиндо и две молодые женщины пробыли там около месяца. Летом в Найнитале часто облачно, и молодожены, возможно, так и не увидели пики Тришул и Нанда Деви с обзорной точки Сноу Вью, но они, несомненно, наслаждались прогулками у озера и походами по городскому базару. Ауробиндо свободно тратил деньги, приобретя за неделю угольную печь, нож для бумаги из слоновой кости, две перьевые ручки из слоновой кости, серебряную ручку, несколько «диковинок» (сувениров) и другие предметы первой необходимости и излишества. Счета, которые он вел в это время, показывают, что он не всегда был так безразличен к денежным вопросам, как иногда казалось его друзьям. Помимо записи наличных и расходов, он отмечал номиналы, банки-эмитенты и серийные номера своих банкнот.⁷³

Где-то во время пребывания в Найнитале Ауробиндо и Мриналини зашли в фотоателье, чтобы сфотографироваться. Результат показывает молодую женщину в расшитом сари и драгоценностях, сидящую довольно неловко на скамейке. Её муж, щеголеватый в твидовом костюме, примостился рядом. Несмотря на его обнимающую руку, они, кажется, не совсем в своей тарелке друг с другом. Мриналини смотрит несколько холодно влево, Ауробиндо — вправо. Должно быть, им потребовалось немало времени, чтобы узнать друг друга. Она почти не говорила по-английски, его бенгали был далек от совершенства, и трудно представить, что получивший кембриджское образование ученый и девушка, которая, по словам её отца, «не проявляла никаких исключительных способностей или наклонностей», могли найти для разговора.⁷⁴ Ауробиндо явно не искал интеллектуального товарищества, когда выбирал её. Что же тогда он искал?

Через четыре или пять лет после женитьбы, в комментарии к одной из Упанишад, Ауробиндо устами своего персонажа, «Гуру», описывает шкалу человеческой любви:

«Если бы всё сводилось к чувственному удовлетворению, то очевидно, что у меня не было бы причин предпочитать одну женщину другой, и после животного удовлетворения привязанность прекратилась бы; я видел, как этот животный порыв называют любовью; возможно, я и сам давал ему это имя, когда во мне преобладало протоплазменное животное. Если бы всё сводилось к эмоциональному удовлетворению, тогда я, возможно, и держался бы какое-то время за женщину, которая усладила моё тело, но лишь до тех пор, пока она доставляла мне эмоциональное удовольствие своим послушанием, сочувствием моим симпатиям и антипатиям, приятной речью, восхищением или ответной любовью. Но как только это прекратится, моя привязанность тоже начнет угасать. Этот род привязанности тоже настойчиво называют великим именем и прославляют в поэзии и романах. Затем, если бы всё сводилось к эстетическому удовлетворению, моя привязанность к женщине великой красоты или большого обаяния вполне могла бы пережить потерю всякого эмоционального удовлетворения, но когда морщины начали бы писать письмена возраста на её лице или несчастный случай испортил её красоту, моя привязанность угасла бы или исчезла, поскольку следствие потеряло бы подпитку от наличной причины. Интеллектуальное удовлетворение редко присутствует в любви мужчины к женщине; даже если бы это было так, чаще всего интеллектуальное удовлетворение, получаемое от одного ума, быстро исчерпывается в дневном и ночном общении. Откуда же тогда приходит та любовь, что сильнее жизни и крепче смерти, которая переживает потерю красоты и потерю обаяния, которая бросает вызов величайшей боли и презрению, что объект любви может обрушить на неё, которая часто изливается от великого и высокого интеллекта на того, кто бесконечно ниже его?»⁷⁵

Обычное желание удовлетворения, как Ауробиндо называет это устами гуру, предположительно, было фактором в его решении жениться, но, похоже, не самым важным. Его поздние труды показывают, что его знание человеческой сексуальности было более чем академическим, но сам акт, кажется, имел для него мало прелести.⁷⁶ Консуммация брака, возможно, была отложена из-за молодости Мриналини, а его собственный стоицизм, отчасти врожденный, отчасти усвоенный от таких философов, как Эпиктет, помогал ему держать свои сексуальные наклонности под контролем.

Ауробиндо, Мриналини и Сароджини вернулись в Бароду к началу июля 1900 года. Перед отъездом в отпуск Ауробиндо снял дом и попросил Мадхаврао обставить его. По возвращении Ауробиндо и две молодые женщины переехали в новое жилье. Раджарам Паткар находил Сароджини культурной и исполненной достоинства, а Мриналини — ребячливой и избалованной. Ауробиндо проводил с ними часть своих вечеров. За исключением этого, «в его прежнем распорядке дня не было никаких изменений». Он продолжал встречаться с Мадхаврао и Дешпанде, но, по мнению Раджарама, «чувствовал себя более непринужденно, когда его оставляли одного, чем в компании родственников и друзей».⁷⁷ Подобным же образом Барин Гхош писал, что «внутренняя отрешенность Ауробиндо и природная умиротворенность духа были настолько полными, что действовали как торможение и подавляли все его чувства и сантименты, которые идут на создание семьянина или добродушного и располагающего к себе социального персонажа».⁷⁸ Ауробиндо посмеялся бы над этим наполненным жаргоном отчетом брата, но он написал нечто похожее в письме к своему тестю: «Боюсь, я никогда не буду особенно хорош в том, что касается домашних добродетелей. Я пытался, весьма неэффективно, исполнять часть своего долга как сына, брата и мужа, но есть во мне что-то слишком сильное, что заставляет меня подчинять всё остальное этому».⁷⁹

Удалившись в свою комнату, Ауробиндо оставался там часами, и «даже простые и детские чары его жены не могли оторвать его от его занятий».⁸⁰ В годы после написания «Любви и Смерти» он, кажется, уделял большую часть времени переводу и литературной критике. Примерно с 1900 по 1902 год его главным интересом была санскритская эпическая литература. Годами его раздражали труды востоковедов, которые считали все формы индийской литературы ниже их европейских аналогов или даже копиями европейских образцов. Индийские ученые следовали за западными востоковедами, что Ауробиндо с неудовольствием отметил, читая в сентябре 1901 года статью в журнале «Индийское обозрение» о дате войны, описанной в Махабхарате. Сделав эту статью отправной точкой для собственного рассмотрения вопроса, Ауробиндо настаивал, что «не от европейских ученых должны мы ожидать решения проблемы Махабхараты». Западные ученые, отталкиваясь от Гомера, пытались свести шедевр Вьясы до эпоса, подобного «Илиаде», объемом меньше десятой части его реальной длины, попутно внушая образованным индийцам, что их национальная поэма — «масса бабушкиных сказок без искры поэзии или воображения».⁸¹ Подобные взгляды оскорбляли его критическое чутье и чувство национальной гордости. Столь же живо ощущая величие Гомера, как любой английский или немецкий ученый, он всё же считал Вьясу поэтом, чья мощь не имеет себе равных в мировой литературе. Более того,

Махабхарата содержала ключ к классической Индии, культуре с ценностями, которые следовало утверждать:

«Есть признаки того, что, если индуизму суждено сохраниться и мы не хотим погрузиться в водоворот научного атеизма и краха моральных идеалов, который поглощает Европу, он должен выжить как религия, для которой Веданта, Санкхья и Йога совместно заложили основы, которую возвестил Шри Кришна и которую сформулировал Вьяса».⁸²

Этот отрывок — одно из первых свидетельств того, что у Ауробиндо появился интерес к религии его предков. Однако он ясно дал понять в отрывке, написанном примерно в это же время, что «когда я говорю об индуизме, я не имею в виду невежественный и привычный индуизм сегодняшнего дня … но более чистую форму [Веданты], которая под давлением Науки сейчас вновь утверждает свою власть над умом индуиста».⁸³ Эта более чистая форма индуизма была для него воплощена в Бхагавад Гите. В это время он начал перевод Гиты, в котором выявил её акцент на бескорыстном служении: «Не воздержанием от дел вкусит человек бездейственность, и не простым отречением от мира достигнет он совершенства… Делай дела, которых требует от тебя закон, ибо действие сильнее бездействия».⁸⁴

После 1902 года фокус исследований Ауробиндо сместился на Калидасу, мастера классической санскритской поэзии. Он считал, что Калидаса выдерживает сравнение «не в свою пользу с неисчерпаемой гибкостью Вальмеки [автора Рамаяны] и нервной легкостью Вьясы» в эпической поэзии. Но в «более сложных и грандиозных размерах» Калидасе не было равных. Его «Мегхадута», или «Облако-вестник», была «самой изумительно совершенной описательной и элегической поэмой в мировой литературе».⁸⁵ Восхищенный «совершенством гармонии» его стиха и «пафосом и страстью» истории, Ауробиндо перевел её английским стихом.⁸⁶ Примерно в то же время он завершил стихотворный перевод одной из драм Калидасы, «Викраморваши». Завороженный психологической глубиной легенды, на которой она основана, он написал эссе о персонажах пьесы. Оно задумывалось как часть полномасштабного исследования Калидасы и его трудов, которое разрослось до более чем ста страниц, прежде чем он отложил его в сторону. Он, однако, опубликовал одну из глав в «Индийском обозрении» в 1902 году. Не считая двух его самиздатовских сборников стихов, это было его первое появление в печати с 1894 года. К этому времени он заполнил по меньшей мере дюжину тетрадей чистовыми копиями прозаических и поэтических произведений, многие из которых были готовы к публикации. Он предпочитал не предлагать их, то ли потому, что считал их ниже своих критических стандартов, то ли, возможно, выше уровня индийских журналов и издательств.

В первые годы своего правления Саяджирао Гэквар считался самым просвещенным из местных правителей Индии. Индийские журналисты и ораторы любили перечислять его вдохновленные Западом реформы: программу обязательного начального образования, законы о запрете детских браков и легализации повторного замужества вдов, исправительные школы, государственный банк. Хотя и не полностью незаслуженная, репутация Гэквара была раздутой. Если он и выделял четыре с половиной пенса в год на каждого учащегося в своем княжестве — больше, чем выделялось в Британской Индии, — то также отводил десятую часть государственных доходов на свой так называемый личный кошелек, обеспечивая себе 100 000 фунтов в год, тогда невообразимую сумму, на расходы на себя и свою семью. Помимо трех своих дворцов в Бароде, он владел обширной собственностью в других частях Индии и всегда искал еще. В течение одного трехмесячного периода он занимал Ауробиндо перепиской, касающейся покупки и ремонта особняка в Бомбее и проекта дома мечты в Утакамунде. В тот же трехмесячный период он отклонил предложения государственных чиновников расширить главный мост Бароды, отправить трех студентов в Европу и построить новую среднюю школу — и всё на том основании, что финансы княжества находятся в плачевном состоянии.

Между 1901 и 1904 годами Ауробиндо тесно сотрудничал с этим благонамеренным, потакающим себе человеком, и его обязанности менялись в соответствии с удовольствием Гэквара. Одним из его первых заданий после возвращения в Бароду в июле 1901 года было следить за образованием детей правителя, пока их постоянный наставник был в отпуске. Он нашел их всех туповатыми, за исключением принцессы Индиры, впоследствии махарани Куч-Бихара. Со своей стороны, королевские дети находили Ауробиндо «слишком погруженным в мысли и идеалистические мечтания, чтобы действительно уделять им много внимания». В результате они часто прогуливали занятия. Ауробиндо также давал несколько уроков самому Гэквару, помогая ему улучшить грамматику английского языка, «давая точные и детальные правила для каждой конструкции».⁸⁷

В 1900 или 1901 году Гэквар попросил Ауробиндо составить отчет об управлении государством с момента его воцарения. Это упражнение в саморекламе должно было включать «мемуары о его жизни и его правлении». Ауробиндо собрал кое-какие материалы и немного написал, но так и не завершил этот проект.⁸⁸ Правитель находил другие способы занять его. Всякий раз, когда требовалось «важное письмо, приказ, депеша, переписка с британским правительством или другой документ», требующий тщательной формулировки на английском, задача падала на господина Гхоша. Одним из самых долгих, если не самых интересных заданий, которые ему дали, было составление отчета о торговле в государстве Барода. Получив четыре толстых тома данных на «местных языках» — гуджарати, маратхи или на обоих, — его попросили подготовить резюме с рекомендациями на английском. Результат, составивший семьдесят две печатные страницы, был выпущен в 1902 году. Общее введение Ауробиндо начинается с такого предупреждения: «Торговля по всему [Бародскому] Раджу находится в состоянии депрессии и упадка. Великие отрасли промышленности, которые когда-то процветали, такие как ткачество, крашение, ювелирное дело и так далее, полностью разрушены, и хотя возникло множество мелких розничных промыслов, баланс уже склоняется в сторону упадка». Основной причиной такого положения была «европейская конкуренция». Индустриализация уничтожила рынок для местной продукции, заставляя людей бросать свои наследственные профессии. Деньги утекали из государства из-за закупок в Европе и Британской Индии и найма чиновников и подрядчиков оттуда же.⁸⁹ Это был предел его критики британского владычества, поскольку отчет могли читать британские чиновники. Его практические предложения ограничивались тем, как правительство Бароды могло бы улучшить образование, поддержать местные промыслы и стимулировать сельское хозяйство. Отчет циркулировал несколько месяцев, но для осуществления его предложений было сделано мало или совсем ничего.

Похоже, Ауробиндо закончил торговый отчет к апрелю 1902 года, когда он взял отпуск и уехал в Бенгалию. По всей вероятности, Мриналини и Сароджини были с ним. «Незнакомое окружение, чужие лица и непонятный язык, вернее, два или три непонятных языка» делали Бароду для них «невыносимой», как он писал своему дяде Джогену. Сароджини вернулась в Деогхар, а Мриналини уехала к своим родителям в Ассам.⁹⁰ Разлука между мужем и женой должна была быть краткой, но она продлилась по меньшей мере полтора года, а возможно, и вдвое дольше.

Примечания:

64 Р. Паткар, Воспоминания, 14; Д. Рай, Ауробиндо Прасанга, 55; Б. Гхош, «Шри Ауробиндо», 23.

65 Шри Ауробиндо, Ранние культурные труды, 153.

66 Сведения, предоставленные Нолини Кантой Гуптой Т. В. Капали Шастри, записано в рукописях «Бесед с Пурани», 5: 97; заявление Сисира Боса (брата Мриналини), опубликованное в «Шри Ауробиндо: Архивы и исследования», 2 (декабрь 1978): 205.

67 Ауробиндо — исполняющему обязанности директора колледжа Бароды, 28 июля 1900 г., Архивные записи колледжа Бароды.

68 Б. Гхош, «Шри Ауробиндо», 13.

69 Дж. Харди, «Стремительная поездка вокруг света», 388.

70 Дата записана как Байшакх 16, 1308 год бенгальской эры. Это соответствует 29 апреля 1901 года.

71 Шри Ауробиндо, Ранние культурные труды, 332.

72 А. Пурани, Жизнь Шри Ауробиндо, 50.

73 Шри Ауробиндо, Записная книжка G5, 2, 4, 6, 8, 10, 14, в Архивах и исследовательском центре Шри Ауробиндо (SAAA).

74 Б. Бос, «Мриналини Гхош» (воспоминания), 26 августа 1931 г., Документы Шри Ауробиндо, в Архивах и исследовательском центре Шри Ауробиндо (SAAA).

75 Шри Ауробиндо, Иша Упанишада, 138–139.

76 Об общих познаниях Шри Ауробиндо в области человеческой сексуальности см. его письма к ученикам о сексе, которые занимают более сорока страниц, 1507–1549, в «Письмах о йоге». О его переживании майтхунананды см. «Записи о йоге», 204, 300, 302, 329, 431, 464, 774 и 1456. Майтхунананда означает буквально блаженство, ананда, соития, майтхуна. В «Записях» это относится к особой интенсивности спонтанного эротического восторга, но некоторые упоминания, особенно на странице 204 («равное первым движениям действительной майтхунананды»), по-видимому, подразумевают знание обычной майтхуны. Шри Ауробиндо никогда не говорил прямо о своем опыте или отсутствии опыта в сексе, но затрагивал эту тему косвенно. В 1936 году он написал своему ученику Ниродбарану, который жаловался на трудность преодоления гнева и сексуального желания: «Я также был отмечен в мои ранние времена до йоги редкостью гнева. В определенный период йоги он поднялся во мне, как вулкан, и мне потребовалось много времени, чтобы устранить его. Что касается секса — ну что ж. Ты всегда думаешь, что то, что происходит с тобой, уникально и никто другой никогда не испытывал таких испытаний, или падений, или страданий прежде». См. Ниродбаран, ред., Переписка, 748. Когда Ниродбаран спросил его, почему духовные учителя, такие как Конфуций или сам Шри Ауробиндо, женились, он ответил: «Совершенно естественно — они женятся до [духовной] перемены — затем приходит перемена, и брак принадлежит прошлому „я“, а не новому». См. Ниродбаран, ред., Переписка, 576. Полвека спустя Ниродбаран упомянул этот разговор в беседе о Мриналини. Он заключил: «Почему Шри Ауробиндо женился? Насколько я понял его философию жизни, он с самого начала придерживался взгляда, что жизнь — не иллюзия; он отказывался даже принимать йогу, которая отвергала жизнь. Целостность, интегральность жизненного опыта была его доктриной — И любовь через брак, играющая очень важную роль, не могла быть исключена из осуществления его аватарной миссии, которая заключалась в изменении мира. Упущение этого опыта не дало бы печати полноты этой миссии и не позволило бы ему сказать нам: „Этот опыт у меня тоже был“». См. Ниродбаран, Мриналини Деви, 28. О взглядах самого Шри Ауробиндо на аватара и секс см. Ниродбаран, ред., Переписка, 169, и Н. Доши, ред., Наставления, 280–281.

77 Р. Паткар, Воспоминания.

78 Б. Гхош, «Шри Ауробиндо», 33Б.

79 Ауробиндо — Бхупалчандре Босу, 8 июня 1906 г., опубликовано в «Шри Ауробиндо: Архивы и исследования», I (декабрь 1977): 85.

80 Б. Гхош, «Шри Ауробиндо», 22.

81 Шри Ауробиндо, Ранние культурные труды, 284, 305.

82 Шри Ауробиндо, Ранние культурные труды, 332.

83 Шри Ауробиндо, Кена и другие Упанишады, 339. Шри Ауробиндо вычеркнул «Веданты», но не завершил правку предложения.

84 Шри Ауробиндо, Переводы, 85.

85 Шри Ауробиндо, Ранние культурные труды, 261–262.

86 Шри Ауробиндо, Ранние культурные труды, 151.

87 Приказ Хузура от 19 апреля 1901 г., Государственные архивные записи Бароды; К. Сингх, Пророк индийского национализма, 43; Шри Ауробиндо, заметка, опубликованная в «Шри Ауробиндо: Архивы и исследования», 2 (декабрь 1978): 197.

88 Приказы Хузура от 30 ноября 1900 г. и 19 апреля 1901 г., Государственные архивные записи Бароды; заметка, опубликованная в «Шри Ауробиндо: Архивы и исследования», 2 (апрель 1978): 85.

89 Шри Ауробиндо, Ранние культурные труды, 725.

90 Ауробиндо — Джогиндранату Босу, 15 августа 1902 г., опубликовано в «Шри Ауробиндо: Архивы и исследования», I (апрель 1977): 68.

Краткое Содержание

1. Женитьба Ауробиндо (1900–1901)

Под давлением общественных ожиданий тридцатилетний Ауробиндо решает жениться на бенгалке, считая женщин своей провинции самыми нежными и чистыми. После неудачной попытки посвататься к дочери знакомого адвоката он подаёт газетное объявление и получает пятьдесят откликов. Осмотрев многих кандидаток в соответствии с бенгальским обычаем канья декха, он выбирает четырнадцатилетнюю Мриналини Бос, пленившись её «милой невинностью и детской простотой». Для того времени она считалась несколько староватой для невесты, а сам двадцативосьмилетний жених — вдвое старше её.

Свадьбу играют 29 апреля 1901 года в Калькутте по индуистскому обряду. Перед церемонией ортодоксальные священники требуют от Ауробиндо, «пересекшего чёрные воды», пройти обряд очищения с поеданием коровьего навоза или бритьём головы, но он наотрез отказывается. Ситуацию разрешает «услужливый брамин», удовлетворивший все требования священных писаний за денежное вознаграждение. Медовый месяц проходит в Деогхаре у родственников, а затем в гималайском курорте Найнитал под покровительством правителя Гэквара. Сохранившаяся фотография того времени выдает некоторую неловкость между супругами: их общению мешает языковой барьер (она почти не говорит по-английски, он несовершенен в бенгали) и колоссальная разница в интеллектуальном уровне — Ауробиндо явно искал не интеллектуального товарищества.

2. Взгляды Ауробиндо на брак и любовь

В более позднем комментарии к Упанишадам Ауробиндо устами «Гуру» подробно разбирает природу человеческой любви через шкалу удовлетворений: чувственное, эмоциональное, эстетическое, интеллектуальное. Каждое из них преходяще и угасает с исчезновением питающей его причины. Подлинная же любовь — та, что «сильнее жизни и крепче смерти», — приходит из иного, высшего источника. Хотя обычное желание удовлетворения и сыграло свою роль в женитьбе, оно не было главным мотивом. Сам Ауробиндо в письме тестю признается: «Боюсь, я никогда не буду особенно хорош в том, что касается домашних добродетелей… есть во мне что-то слишком сильное, что заставляет меня подчинять всё остальное этому». Его погруженность в занятия была столь глубока, что даже «детские чары» молодой жены не могли отвлечь его от ученых трудов.

3. Научные занятия и защита индийской культуры

В 1900–1902 годах Ауробиндо сосредоточен на санскритской эпической литературе. Его возмущают западные востоковеды, считающие индийскую словесность вторичной и примитивной по сравнению с европейской. В ответ он доказывает, что Махабхарата — не «масса бабушкиных сказок», а произведение, чей автор Вьяса по мощи не имеет равных в мировой литературе. В эпосе он видит ключ к подлинной классической Индии и утверждает, что индуизм должен сохраниться как религия, основанная Ведантой, Санкхьей и Йогой, — в противовес «научному атеизму и краху моральных идеалов», охватившим Европу. Под «индуизмом» он понимает не современные ему обычаи, а более чистую форму Веданты, воплощением которой для него служит Бхагавад Гита. Он начинает её перевод, делая акцент на бескорыстном действии.

Позже, после 1902 года, его внимание переключается на Калидасу. Он считает, что в сложных поэтических размерах тот не имеет себе равных, а «Мегхадуту» называет самой совершенной элегической поэмой в мировой литературе. Ауробиндо переводит её и драму «Викраморваши», пишет очерк о её персонажах и задумывает масштабное исследование о Калидасе. Хотя к этому моменту он заполнил чистовыми рукописями не менее дюжины тетрадей, большинство работ остаются неопубликованными — вероятно, из-за его высоких требований к себе или невысокого уровня тогдашних индийских издательств.

4. Служба у Гэквара Бародского

Правитель Саяджирао Гэквар имел репутацию самого просвещенного индийского монарха, однако его реформы сочетались с колоссальными личными тратами: он выделял себе 100 000 фунтов в год, скупал недвижимость, а в это же время отказывал в финансировании мостов и школ, ссылаясь на плачевное состояние казны. В 1901–1904 годах Ауробиндо работает с ним вплотную: учит его детей (которые находят наставника слишком погруженным в мечтания и потому прогуливают уроки) и подтягивает грамматику английского самому Гэквару. Ему поручают деликатную переписку с британским правительством, а также составление помпезного отчета о правлении (так и не законченного).

Главный аналитический труд этого периода — «Отчет о торговле в государстве Барода» (1902 год). В нём Ауробиндо констатирует глубокий упадок местных промыслов под натиском европейской промышленной конкуренции, отток капитала в Британскую Индию и Европу и предлагает меры по развитию образования, поддержке местных производств и стимулированию сельского хозяйства. Отчет циркулирует несколько месяцев, но практических последствий не имеет.

5. Семейный финал

К апрелю 1902 года Ауробиндо заканчивает отчет и уезжает с женой и сестрой в Бенгалию. Мриналини и Сароджини тяжело переносят Бароду из-за чуждого языка и окружения. Сестра возвращается в Деогхар, а жену он отвозит к её родителям в Ассам. Планировавшаяся краткой разлука затягивается как минимум на полтора года.

Основные идеи

  1. Брак как социальная необходимость и духовный компромисс. Ауробиндо женится не по внутренней потребности, а под давлением общественных ожиданий, предъявляемых к холостому мужчине под тридцать. Он действует прагматично (подаёт объявление, осматривает кандидаток), но выбирает невесту не по интеллектуальному или культурному соответствию, а по душевной чистоте — «милой невинности и детской простоте».

  2. Столкновение ортодоксии и внутренней свободы. При заключении брака Ауробиндо категорически отвергает унизительный обряд очищения, предписанный «пересекшему чёрные воды», и разрешает ситуацию формально, с помощью «услужливого брамина» за деньги. Это показывает его отношение к ритуалу как к условности, с которой можно договориться, а не к священному долгу.

  3. Домашняя жизнь как второстепенная сфера. Сам Ауробиндо признаётся, что не создан для «домашних добродетелей». В нём живёт «что-то слишком сильное», подчиняющее себе всё остальное, — внутренняя жизнь, учёные занятия, духовный поиск. Даже присутствие юной жены не способно отвлечь его от работы.

  4. Любовь как многоуровневое явление. В комментарии к Упанишадам Ауробиндо выстраивает шкалу: чувственная, эмоциональная, эстетическая и интеллектуальная привязанность — всё это преходяще и угасает с исчезновением вызвавшей их причины. Подлинная любовь, «сильнее жизни и крепче смерти», приходит из высшего источника и не зависит от внешних качеств объекта.

  5. Защита индийской культуры от западного высокомерия. Ауробиндо оспаривает взгляд европейских востоковедов, считающих индийскую литературу вторичной и примитивной. Он утверждает самодостаточность и величие Махабхараты и Вьясы, отказываясь мерить индийский эпос гомеровскими лекалами.

  6. Индуизм как живая духовная основа нации. Ауробиндо проводит различие между «невежественным и привычным индуизмом» и очищенной философской традицией Веданты, которая, по его мнению, способна противостоять разрушительному влиянию западного материализма и научного атеизма. Воплощением этой очищенной традиции для него служит Бхагавад Гита с её идеалом бескорыстного действия.

  7. Собственное творчество остаётся в тени. Несмотря на годы интенсивной работы (переводы, стихи, эссе, многотомные исследования), Ауробиндо почти ничего не публикует — из-за перфекционизма или понимания ограниченности тогдашней индийской издательской среды.

  8. Двойственность просвещённого правителя. Саяджирао Гэквар сочетает в себе образ реформатора (запрет детских браков, обязательное начальное образование) и расточительного монарха, тратящего на личные нужды десятую часть казны. Его репутация «просвещённого правителя» отчасти раздута и не выдерживает столкновения с финансовой реальностью.

  9. Колониальная экономика как причина упадка. В торговом отчете по Бароде Ауробиндо прямо называет европейскую промышленную конкуренцию главной причиной разорения местных промыслов и оттока капитала из страны. Его рекомендации по возрождению хозяйства остаются без последствий.

  10. Разрыв между замыслом и бытом. Финал главы символичен: Мриналини и Сароджини не выносят жизни в Бароде — «незнакомое окружение, чужие лица, непонятный язык»; семья распадается на время, которое должно было быть кратким, но затягивается на годы. Это подчёркивает принципиальную несовместимость «домашних добродетелей» с тем «слишком сильным» внутренним призванием, которому Ауробиндо подчиняет свою жизнь.

Полезные ресурсы: