Посвящение – Ниродбаран (Воспоминания о Шри Ауробиндо и Матери)

Посвящение

Ниродбаран «Памятные встречи с Матерью»

Всё это произошло в начале января 1930 года. В феврале я со своей племянницей посетил Ашрам по случаю Даршана, и мы остались там ещё на месяц. Моя племянница была полна вдохновения, и, наверное, она радовалась пребыванию в Ашраме больше, чем я. Я всё ещё не был уверен, что эта жизнь предназначена для меня. Это был совершенно новый образ жизни, эзотерический круг посвящённых, в который я попал без всякой подготовки. Мы принимали участие во всех собраниях и соблюдали дисциплину Ашрама: мы никогда не ходили на базар, для того, чтобы купить себе что-нибудь поесть, несмотря на то, что мы часто оставались голодными в течение дня и ночи. Тогда ещё я не привык пить чай днём. Простая красота, чистота и тишина спокойной атмосферы Ашрама, и искренняя преданность садхаков Шри Ауробиндо и Матери, несли в себе символ стремления души к Высшему, и производили на меня глубокое впечатление. Для них Мать и Шри Ауробиндо были инкарнацией Высшего на земле.

Два раза в день садхаки встречались с Матерью: утром они совершали пранам перед ней, и вечером они видели её во время раздачи супа. Значение церемонии раздачи супа Шри Ауробиндо объяснял так: «Эта церемония предназначена для того, чтобы садхаки могли получить силу Матери в материальном сознании.»

Обе эти церемонии были безмолвным священнодействием. Особенно удивительной была раздача супа. Обычно, это происходило в столовой в восемь часов вечера и продолжалось около двух часов. В то время в Ашраме было сто садхаков, все они сидели в столовой, а гости сидели на веранде и видели Мать только мельком, так как, её заслоняли головы тех, кто сидел впереди. Тем не менее, я предпочёл остаться снаружи, так как, мне трудно было в течение двух часов сидеть в полутемной комнате, наполненной запахом благовоний и мистической атмосферой, с непривычки, нагоняющей на меня сон. Позже, нам предоставили возможность сидеть в столовой, и мы хорошо видели Мать в разных состояниях, иногда в трансе, иногда нет, с улыбкой и серьёзную, часто она наливала суп, сосредоточенная внутри, и её руки слегка дрожали. Каждый из нас ожидал своей очереди, и для меня время ожидания казалось очень долгим. Так как, я не привык медитировать, мне приходилось бороться со сном, чтобы не упустить возможность видеть Мать и не быть отмеченным, как «отсутствующий». Если я всё-таки засыпал, моя племянница, которая была в ясном сознании, будила меня и возвращала к жизни.

Во время церемонии раздачи супа, нам казалось, что мы находимся в «пещере оракула» или древнегреческом храме, в котором происходило некое священнодействие, и Мать была в нём верховной Жрицей. После того, как Мать садилась на своё место, она закрывала глаза и простирала руки над супом для того, чтобы зарядить его энергией Шри Ауробиндо. После этого, она открывала глаза и начинала раздавать суп. Среди нас были садхаки, которые видели руки Шри Ауробиндо, простёртые над её руками в ответ на её призыв к нему. Обычно я ждал около часа, пока подходила моя очередь, и я проводил это время, наблюдая за постоянно меняющимся выражением лица Матери, остальное время медитируя в полусне. За всё время нашей поездки у меня не было духовных опытов. Я  даже не знал, замечала ли Мать моё присутствие, но, когда я проходил перед ней, она неизменно сияла улыбкой. Только однажды она посмотрела на меня внимательно, когда я подошёл к ней за супом, и я не мог понять, что означал её взгляд. В то время я страдал фурункулёзом, и меня беспокоила боль. Может быть, невольная гримаса боли отразилась на моём лице? Тогда мне это казалось слишком незначительной причиной для того, чтобы привлечь её внимание. Теперь я знаю, что нет ничего, что касается физического или духовного благосостояния садхаков, что казалось бы незначительным для Матери.

После окончания церемонии мы были свидетелями удивительного видения. Мать возвращалась в свою комнату через внутренний двор Ашрама. Два садхака освещали ей путь и несли перед ней лампу и курильницу с благовониями, в то время, как остальные следовали за ней. Мы стояли в стороне и видели, как Мать медленно ступала, находясь в полу-трансе. Её сияющее лицо с чарующей полуулыбкой придавало всему неземную атмосферу, и, затаив дыхание, ашрамиты в поклонении смотрели на неё. «Вечная краса странствует по свету».

Следующей важной церемонией был утренний Пранам. Хотя, в духовном отношении, он был не менее важен, чем раздача супа, его атмосфера была совсем другой. Мать тогда казалась ближе к земному миру – «Близка обширности земной, родная Небесам.» Пранам начинался с 7:30 утра в комнате для пранама. Рядом с Матерью всегда находилось несколько садхаков, которые жили в Ашраме много лет, остальные приходили, совершали Пранам, и уходили. Были и такие, которые ждали, когда Мать выйдет после Пранама, чтобы получить прощальный Даршан. Во время Пранама Мать сидела на подушке на низком стуле, одетая в сари, с непокрытой головой, совершенно отличаясь от сияющего великолепия во время вечерней церемонии. Утром Мать не была в трансе, улыбаясь, она дарила нам цветы и благословения. Я помню, как она говорила со мной во время пранама, один раз за всё время нашего месячного пребывания в Ашраме. Однажды, мы должны были получить её разрешение, чтобы пойти купаться на море – таково было правило в Ашраме, садхаки должны были спрашивать её обо всём, что было связано с выходом за ворота Ашрама, для того, чтобы получить её защиту. Когда Мать вышла после пранама, она увидела, что мы ждём её и сказала с милой французской манерой: «Вы идёте купаться в море? Будьте осторожны; там много медуз.»

Эти две церемонии были двумя «духовными событиями» в нашем ежедневном существовании во время пребывания в Ашраме. В остальное время, мы почти ничего не делали. Иногда к нам приходили Дилип и Сахана; Сахана всегда говорила о Матери, Шри Ауробиндо и жизни в Ашраме. Я должен признаться, что, несмотря на то, что в Ашраме была вкусная еда, нам давали слишком небольшие порции, и мы всегда оставались голодными. Мы просили, чтобы нам давали больше, но наши просьбы, почему-то, остались без ответа. Так как мы были гостями, нам не разрешали приходить в столовую: нам приносили еду в нашу комнату.

Иногда мы ходили в Ашрам на Даршан Матери, когда она выходила во второй половине дня для того, чтобы ехать на прогулку. Однажды, мы видели Мать во время посещения выставки цветов в Ботаническом Саду. Ашрам принимал участие в выставке, и Мать вместе с ещё одной дамой занималась стендом, где были выставлены цветы из Ашрама. Таким было наше первое посещение, или, лучше сказать, «посвящение» в жизнь Ашрама.

Пришло время возвращаться домой. Наши друзья хотели, чтобы мы остались в Ашраме, так как Мать, казалось, была довольна нами и приняла бы нас, если бы мы захотели остаться. Но я не был готов к этому, и, по совету друзей, написал Шри Ауробиндо. Я рассказал ему о своих планах на будущее и откровенно признался, что я ещё не готов к духовной жизни, и предпочитаю Кармайогу в жизни внешней. Удивительно, что я использовал это слово, даже не зная толком, что оно значит. На следующий день я получил ответ, в котором Шри Ауробиндо подробно объяснял, что моё решение верное, и Кармайогу можно практиковать во внешней жизни, и что это будет хорошей подготовкой для моей будущей духовной жизни, в том случае, если я выберу для себя этот путь. Мои друзья прочитали письмо и очень удивились, что новичок, как я, получил такое большое и хорошее письмо от Шри Ауробиндо. И, действительно, тон письма был очень дружественный и тёплый, хотя, в то время, я ещё не совсем понимал это.

Интересно, что в течение этого месяца я не пережил ни одного духовного опыта, что составляло разительный контраст с моим предыдущим визитом. Тем не менее, спокойная жизнь в духовной атмосфере и ежедневный контакт с Матерью не прошли для меня бесследно. По крайней мере, это был очень благоприятный для меня период, после жизни на западе, проведенной, в основном, в поиске наслаждений. Теперь я мог погрузиться во тьму своей родной страны. После Ашрама мы поселились в доме моего дяди, и, когда он, в конце недели, посетил Ашрам, моя племянница попросила его принести цветок с благословениями Матери. Когда он вернулся, я спросил его: «Разве ты не принёс цветок и для меня?» Он ответил: «Но ты же не просил меня об этом». Я смутился: в первый раз, я узнал, как делается работа Матери.

---